«Ты Играешь на смерть. Я Играю на жизнь».

Ее слова.

Тиёко.

Выступление подходит к концу. Ань смотрит на ноутбук, а руки его продолжают работу. Плотная коса из шелковистых черных волос, полдюйма толщиной и чуть больше фута в длину. В середине она расширяется до размера узкой ладони. Паутина из черных прядок, в которую вплетены два бледных кусочка кожи размером с двадцатипятицентовую монету и два сморщенных человеческих уха.

Ань поднимает странное изделие повыше. Оно почти готово.

Ожерелье из останков его возлюбленной. Ее волосы. Ее плоть.

Он слушает речь президента.

Китайский глава государства заканчивает выступление теми же словами, что и все: «Мы – едины».

Экран становится черным.

Ань захлопывает ноутбук. Зубами сдирает со своей губы частичку отмершей кожи и выплевывает.

– Нет уж, – произносит он на мандаринском наречии.

Еле заметный спазмХЛОП, но с ним все-таки удается справиться.

– Вы ошибаетесь. Мы не едины. Каждый сам за себя.

http://eg2.co/207

Германия, Берлин, административный округ Лихтенберг, Гельдбергер-штрассе, восточный конец улицы

Элис сидит под засыхающей липой. Опирается спиной о ствол, колени подтянуты к груди. Осматривает окрестности в маленький, но мощный бинокль. Насвистывает «Вальс с Матильдой». Она обута в сланцы, и пальцы ног отстукивают ритм по пластику.

Солнце взошло почти два часа назад, в 4:58. Появление столь странной персоны – настоящей аборигенки – наверное, прошло бы незамеченным только в каком-нибудь глухом районе Австралии. Но по этой тупиковой улице почти никто не ходит, так что Элис пока не привлекает к себе внимания. Заброшенный район. Идеальное место для подростков, вандалов и убийц.

Вроде нее.

И ведь не скажешь, что людей тут нет. Домов-то полно. К северу от Зольштедтер-штрассе тянется ряд четырех- и пятиэтажек. На западе, вдоль Арендсвег, – многоэтажные многоквартирные здания, наверняка построенные еще восточными немцами. И где-то тут прячется Байцахан.

Внутренний маяк Элис точен настолько, что временами ей становится неприятно. Он звенит в мозгу, как сирена. А иногда, если слишком быстро повернуть голову, становится почти видимым.

Надо избавиться от гаденыша Байцахана.

А потом можно искать Ключ Земли.

Элис поднимается, вешает на плечо большую холщовую сумку.

Идет к зданию. Маленькое чудовище – в 450 метрах, в подвале.

Все, что нужно сделать, – пробраться туда, застать дунху врасплох и покончить с ним.

Бззз. Бззз. Бзззззз. Бзз.

Заслышав слабый шум, Маккавей просыпается. Смотрит на часы в своей скудно обставленной комнате: 8:01. Садится, хмурится, трясет головой.

Что это, черт возьми, жужжит?

Он выпрыгивает из кровати в одних боксерах. Хватает с прикроватного столика позолоченный быстродействующий «Бэби Игл» от фирмы «Магнум Рисеч». В спешке забывает надеть кольцо с отравленной иголкой – Маккавей снимает его на ночь, чтобы не напороться на иглу во сне. Кольцо остается лежать на ночном столике.

Бзззз. Бззз. Бзз. Бзз.

Он добирается до одежды, грудой сваленной на полу, ощупывает слаксы в поисках телефона.

Нет, это не телефон.

Бззззззз. Бзз. Бзз. Бзззззззз.

Он перемещается к центру комнаты, крутя головой по сторонам и прислушиваясь. Откуда идет звук? Жужжание доносится то слева, то справа, то сзади, то спереди. Маккавей в отчаянии крутится на одном месте. Он уже начинает думать, не сходит ли с ума, но тут его осеняет.

Сфера.

Та, которую они нашли с Байцаханом в Золотой комнате под Гёбекли-Тепе.

Он сдергивает рюкзак с крючка на двери. Сумка дрожит и трясется у него в руках. Засунув пистолет за пояс трусов, Маккавей осторожно обхватывает пальцами сферу – устройство, передающее местоположение других Игроков. Оно яростно вибрирует, словно в центре вращается сошедший с ума гироскоп. Набатеец хватается за устройство двумя руками.

Рюкзак падает на пол.

Маккавей подносит сферу к лицу. Между пальцами копьями света льется желтое сияние. Оно танцует, мечется под поверхностью сферы туда-сюда и, наконец, замирает, сжавшись в одну-единственную яркую точку.