На Воронцовом поле Николай Александрович написал как-то письмо со стихами и послал его - опять в Прямухино, Бакунину, Александру Михайловичу...

Письмо значительно для биографии Львова - оно показывает его состояние духа после болезни, свидетельствует о непокорности судьбе.

«У Николы Воробина после смертельной моей болезни послание начерно к А. М. 1801 окт. 1-го

Три нет

Так вышло и право без намерения.

Слуга твой (всепокорный) Львов

Услышать звон колоколов,

Увидеть Пузыри и Плошки;

Москву тетьоху впопыхах,

По Тюфельской дорожке

Приплыл на костылях

И у Николы поселился,

В Воробине, на тех горах,

Где дом светлейшего затмился,

Живущего в благих делах!

В пустынных, под осень торжественных местах

Унылый некий дух возлег и водворился -

На падших я припал листах,

На хладный камень облокотился,

Глазами спрашивал, и общий был ответ:

Нет!

«Зачем не он? а я остался?

Без титла и заслуг

На новый круг

Вдругорядь в тот же свет забрался?

И как в знакомых мне местах

Не вижу много лиц знакомых?

Что это все? все прах да прах!

Все кучи камней... насекомых...

Иль стал могильник общий... свет?

Нет:

Надежда в сердце отвечала.

Неведом и конец нам вечности начала,

Доколь сестра моя Любовь

Блаженство смертных согревает;

Не разрушается ничто, ничто не исчезает!

...Начало вещества и всех веществ конец,

Источник вечных благ и вечности венец,

Сияет

И тебе, как непреложный свет.

Ступай... так как-то сам собой,

Не знаю, мой ли, иль чужой,

Сам прозвучал ответ:

«Душа моя туда желает,

А с телом бьют челом и говорят, что Нет,

Что дальняя, дескать, дорога,

Что здесь кое-какая дружба есть,

Любви и много, много...

...Постой, дай здесь поосмотреться.

Дай кое-что сделаю, поправлю, разочтуся,

Иному заплачу, другому дам взаймы

(Сам только не возьму и нищенской сумы),

А там, как делом надорвуся,

Устану... вдоволь налюблюся,

Поставлю жизни я чертой:

Как скучно будет мне и дома,

Тогда мне этот свет худой -

Постой.

Дорога и в другой

Знакома.

Вечернею порой

Я в путь расположуся,

И в чистую отсель отставку попрошуся.

Потом,

Раненько пробудяся,

Оденусь налегке и, богу помоляся,

С любимыми прощусь

И только что с одной

Женой

Не разлучусь,

Но узел проглочу сердечной...

«Ребятушки, я здесь уж больше не гожусь», -

Скажу, да сам и уплетусь,

Встряхнуся, встрепенусь,

К Любви превыспренной и вечной

На крыльях радостных взовьюсь

(И легок тем, что не боюсь),

Повыше, чем летал, пущусь,

Взыграю, закружусь

И сверху засмеюсь.

И пред Христом не усмирюсь!

Приелись чай и там уж пресных душ витушки.