Несколько секунд все молча смотрели на надпись. Потом Чекан отвернулся и спросил:

— Уже есть что-нибудь?

— Не очень много, — Макс покачал головой. — «Пэпсы» с местными операми поехали в поселок на обход и поиск свидетелей, только они вряд ли кого найдут: здесь до лета все вымерло. Следы автомобиля или людей снять не получится: снег, дождь, все, что не смыло, то растаяло. В доме криминалисты работают, но пока ничего. Владельца дома устанавливаем. Но есть и хорошие новости.

Он достал из кармана свернутый прозрачный пакет и протянул Чекану. Там был паспорт в яркой обложке и веселой надписью: «Паспорт блондинки».

— Вот, лежал рядом с табличкой. Осторожнее только, лучше перчатками.

Алина натянула перчатки и подошла к Чекану. Он раскрыл пакет, а она осторожно достала паспорт. С фотографии на нее смотрела серьезная большеглазая блондинка с пухлыми губами.

Титова Оксана Валерьевна. Судя по году рождения, двадцать восемь лет. Судя по отметкам в паспорте, одинокая мама шестилетней дочки.

Где-то недалеко зазвонил телефон. Скрипнула и хлопнула задняя дверь. С низкой ветки сосны сорвалась тяжелая капля.

— Сейчас, конечно, на свою фотографию Оксана Валерьевна мало похожа, — продолжал Штольц, — но если это она, то вот, смотри еще.

На экране смартфона Штольца была открыта страница Социальной сети. С нее томно улыбалась, стоя в длинном платье на фоне стены с черно-белым узором, та же блондинка, только теперь она называлась Oksana «Chanel» Titova. Над именем было написано: «заходила вчера в 20.37».

— Сколько времени нужно, чтобы подготовить опознание?

— Стандартно, после всех экспертиз, — ответила Алина. — Сутки минимум. Лучше двое, я еще труп не видела. Может быть, там сутки только туалет займет. Сейчас посмотрю и скажу.

Каблуки мягко вдавливались в слой прелых листьев. Сразу стало казаться, что ноги промокли.

Высокий мужчина в сизом плаще услышал ее шаги и обернулся. На нем были большие очки в толстой старомодной оправе. Седые короткие волосы торчали, как сапожная щетка.

— Здравствуйте, я Назарова Алина Сергеевна, руководитель отдела экспертизы трупов городского Бюро.

Пожилой мужчина посмотрел на нее сверху вниз с выражением безразличия и пожевал губами.

— Знаю, наслышан. А я Осадчий Федор Федорович. Районный судебно-медицинский эксперт.

Он кивнул и переступил ногами в неуклюжих ботинках. Алина поставила чемоданчик на землю, присела на корточки и взглянула на тело.

Стало ясно, почему издали труп показался бесформенным: полностью скрывая бедра, низ живота и ноги до колен, на теле расплылась обгоревшая куча оплавленных слоев ткани и пластика, из которой торчал почерневший изогнутый металл.

— Синтетика, — бесцветным голосом сообщил Федор Федорович. — Это она так горит. А железки от чемодана: ребята рядом пластмассовое колесико нашли.

Алина подняла голову: старый эксперт нависал над ней и смотрел через очки. Она пожала плечами и отвернулась.

Кроме бедер, слипшихся с оплавленной массой, пострадали голова, плечи, груди сморщились, как сушеные ягоды, остатки волос на голове запеклись и порыжели, распухшее, будто шар, лицо покрылось слоем копоти, обгоревшие веки запали. Обуглившаяся кожа полопалась, покрывшись длинными тонкими трещинами, сочащимися желтой сукровицей. Между грудей чернел какой-то пригоревший ошметок.

— Сожгли уже мертвую, — опять подал голос Осадчий. — Складок нет на лице. И кожа без волдырей.

Алина снова посмотрела вверх.

— Вы это в протокол осмотра тела занесли? — спросила она.

— Не успел, — ответил старик, и Алине показалось, что слышит в его голосе оскорбленные нотки.

— Что значит, не успели? Вы уже почти два часа здесь.

— Так я начал. А потом сказали, что начальство из города приедет. Вы, то есть. Ну я и решил подождать, не заполнять ничего. Вам ведь виднее.

Тон, каким это было сказано, предполагал, что Алине немедленно должно было стать стыдно за все: работу в городе, кандидатскую степень, должность, зарплату, а более всего — за внешность, возраст и пол. Она хотела было ответить, но подумала про стоящую рядом с джипом Штольца изнуренную жизнью «шестерку», взглянула на топчущиеся по талой грязи башмаки, на нитки, торчащие из полы плаща, вздохнула и сказала:

— Отсутствие складок и морщин без копоти еще ничего не значит. Но я с Вами согласна, сжигали труп.