Веселый солнечный день, выписка из больницы, выигранный конкурс — все стало маленьким ненужным и неважным. Я обняла потрясенного такой фамильярностью Унтера и заплакала. Возможно, у женщин, которые плачут часто и со знанием дела, сохраняется презентабельный внешний вид, как это показывают в кино. Но я плакала исключительно редко, поэтому нос у меня распух, глаза отекли и покраснели, даже губы стали липкими и толстыми. Я уже не говорю о головной боли, которая с новой силой начала пульсировать в висках и затылке. Поэтому, когда Шурик позвонил в мою дверь, выбора у меня не было. Я не открыла. Не знаю, что больше меня толкнуло на этот шаг: моя гордость или то, что получилось из моего лица, в результате моего глубокого горя.

Когда шаги моего возлюбленного утихли, я освободила из своих объятий Унтера, который тут же возмущенно стряхнул с себя мои слезы, и сказала ему, заглядывая в хмурые янтарные глаза:

— Что, зверь? Пойдем гулять? Ты-то меня не предашь, правда?

Не получилось из меня ни счастливой возлюбленной, ни богатой наследницы. Ничего. По крайней мере, работу-то я все-таки получила.