Агатон оставил попытки наладить общение. В конце концов, он и так направлялся к главному средоточию ума и фанатизма этой обители Ордена.

Служба на границе, долгие походы и одиночные вылазки развили у него привычку самостоятельно принимать решения. Инквизиция же никогда не поощряла подобного свободомыслия. В ее рядах слово настоятелей и капелланов являлось высшей инстанцией, непрекословным законом. Воины инквизиции не сомневались и не обсуждали приказы. Они исполняли, упиваясь возможностью нести Дело вслед за Словом святых отцов.

Когда-то Агатон благоговел перед ярой верой инквизиторов в догматы Ордена. Но сейчас он понимал, что нет безгрешных людей. И что каждый должен отвечать за свои поступки, не отдаваясь на волю чужих решений. Быть может, потому именно его командование Армии отправило в обитель инквизиции. Хотя формально он теперь подпадал под командование святого отца Шалуа, но в действительности военная разведка хотела вызнать планы Инквизиции в Долине Карамуреш. А случай с непонятной запиской лишь послужил командованию предлогом. Так что Агатон получил негласное право действовать на свой страх и риск.

Войдя в здание, они пропустили спешащих клерков и поднялись на третий этаж.

За простой дубовой дверью скрывался округлый зал, уставленный книжными полками. Кроме стеллажей в библиотеке было лишь несколько грубых парт с табуретками и низко висящие над каждой столешницей яркие светильники.

У окна за столом сидел сухощавый пожилой мужчина в простой рясе. Начисто выбритая голова чуть поблескивала. Тонкие губы поджаты, глаза за очками скользили по буквам лежащего перед ним свитка.

Брат Шалор негромко кашлянул, обращая на себя внимание. Но инквизитор лишь молча поднял указательный палец, не отрываясь от чтения.

Не спеша дочитав свиток до конца, отец Шалуа аккуратно свернул его, вложил в кожаный тубус, и только затем взглянул на вошедших.

– Приношу свои извинения, - натренированный голос оратора легко разнесся по залу. Сожаления о задержке в нем и не чувствовалось.
– Никогда не останавливаюсь на незавершенной мысли.

– «Теория о распространении магии» Семибашенной Академии, - прочел Агатон вслух надпись на тубусе.
– Изучаете возможного противника?

– Только туман и мрак в разумах и душах - враги Ордена, - сурово ответил инквизитор Шалуа.
– Заблудшие умы рано или поздно обретут истинное понимание мироздания и встанут под наши знамена. Конфедерация Магов лишь оплот инакомыслящих, упорствующих в своем неведении. И из ее рядов уходит все больше людей, что подтверждает мои слова. Только о единственном молю я: чтобы они не успели нанести вреда нашему миру за время своего блуждания в потемках. Прошу, садитесь, лейтенант.

Агатон присел на ближайший табурет. Оба гвардейца остались у входа, встав по обе стороны двери.

– В приказе из Цитадели содержалось так мало информации, - взгляд инквизитора пронзал насквозь, освещая все темные закоулки сознания и выискивая закопанные в пыли времен секреты.
– Поведайте мне, лейтенант, что же подвигло ваше командование посылать вас в такую далекую от наших северных границ командировку.

Агатон вкратце описал известные ему факты. О том, как разведка сообщила о подозрительной стоянке охотников. О быстрой схватке, завершившейся уничтожением гнезда трупоедов. И о найденной записке-приглашении в Долину Карамуреш.

Святой отец Шалуа внимательно рассмотрел предоставленную ему копию записки.

– Вы сообщили очень ценные факты, - судя по тону отца Шалуа, ему они и так были уже известны.
– Но данные это лишь сухие цифры и описания. Но вы там были! Вы дрались с этими тварями. Вы видели останки охотников и чувствовали запах разложения. Именно вы были тем зрителем, ради которого убили этих людей!
– на мгновение для Агатона куда-то исчезла уютная библиотека. Свет померк, окрасившись сполохами огня от открытых жаровен и донесся тихий перезвон кандалов.
– Именно вы нашли записку. Мне нужно знать, что вы почувствовали в тот момент. Первая мысль и наитие. Говорите!

Лейтенант вздрогнул, отогнав видение застенок.

– Я подумал… нет, я был абсолютно уверен, что это вызов, - тихо произнес Агатон.
– От противника, что знает свою мощь и готов показать ее. Серая тень, что скривилась в презрительной усмешке и нависла над всем миром, как над игральной доской.

«Но это же просто мои ассоциации… Разве они важны?» - и тем не менее лейтенант почувствовал пробравшийся внутрь холодок недоброго предчувствия.

Инквизитор выдохнул и откинулся назад.