Мне немного легче дышится с одолженными кукольными лёгкими. Мы с Джейсоном, стараясь не привлекать внимания, идём прочь, словно пара простых американских подростков, которые увидели то, что не должны. Но ничего особо не рассмотрели, офицер, потому что улизнули в укромное местечко, чтоб поцеловаться, ага. 

Пришлось пару раз героически соврать, сжульничать – вот когда оказались кстати деньги, – но в итоге я сумел раздобыть нам билеты домой. Фальшивый паспорт для Азы. Я сказал «героически», да? Точно. Героически.

Я ещё не до конца отошёл от удара молнией и промучился весь полёт. Странно и пугающе находиться в воздухе после всего произошедшего. Не знаю, разделяет ли мои чувства Аза. Она так вымоталась, что проспала девять часов. Слышу её знакомое чуть хрипловатое дыхание, но оно кажется удивительно правильным.

Та кожа, что на ней сейчас, сильнее, новая версия старой. Мы надеемся, у Азы есть время, пока оболочка начнёт выходить из строя.

Кожа. Странно. Бессмыслица. Аза попыталась мне объяснить, но в итоге сдалась и сказала, мол, это помесь камуфляжа с аквалангом. Я приказал ей остановиться, всё равно без толку, и она ответила:

– Хорошо. Это магия. Ничем не могу помочь. Сама не понимаю.

Вспоминаю тот день, когда мы смотрели запись гигантского кальмара – он тоже казался нормальным и фантастическим, настоящим и воображаемым. Тогда всё было просто – ну, по сравнению с сегодняшним днём. И больше оно не повторится.

Я не зацикливаюсь.

Ладно, я зацикливаюсь.

Вроде как: это не сработает, просто не может, что нас ждёт?

Вероятно, Аза уже не та, я уже не тот, и это всё неправильно.

Возможно, если она снова умрёт, то будет хуже, чем в прошлый раз, тем более, что теперь она действительно умрёт.

Цикл. Волнение. Паническая атака влечёт за собой проблемы с дыханием, приём таблетки и чуть-чуть числа пи. Ш-ш-ш. Аза спит и не замечает, а я в туалете самолёта стараюсь не расклеиться – особенно после всех тех недель, когда я уже старался не расклеиться.

Совершенное безумие. Это была любовь с первого взгляда. Теперь она со мной, я с ней, и небо полно злых существ, которые желают ей смерти.

Останется ли Аза вообще здесь? Сможет ли?

Неважно. Не могу представить себе мир, в котором я попытался бы её разлюбить.

Что, если однажды она посмотрит на меня и скажет: «Хочу вернуться туда»?

Что, если я – якорь, груз, притягивающий её к камням?

Это не просто Джейсон и Аза. Не мои попытки спасти её от смерти. Это борьба с невозможным.

Думаю о мамах. У них ведь тоже было время, когда они не верили, что смогут жить вместе. Их семьи паниковали. Две женщины? Без мужчин? И всё-таки мамы справились. Они обе вписаны в моё свидетельство о рождении – не представляю, чего им это стоило.

Мамы были смелыми. Я не имею права их подвести.

Однако даже Ив испугалась бы того, что мы увидели на Шпицбергене. И возможно, из-за девушки рядом со мной.

В начале полёта навстречу нашему самолёту промчалась стая гусей. Аза тоже их видела и прильнула к иллюминатору.

– Ты в порядке?

– Да. – Она прижала руку к стеклу, словно приветствуя птиц, но и будто к чему-то готовясь. В воздухе повисло напряжение. Гуси пролетели, и она расслабилась.

– Что сейчас произошло?

– Я не знала, что они собираются делать. – Аза посмотрела на меня с застенчивым выражением на своём новом лице, к которому я всё ещё привыкаю. – Думала, они могут прийти за нами.

– Объясни.

– Мы сейчас рядом с магонийским кораблём. Ростре выстроились вокруг корпуса. Я не знала, выпустят ли они нас.

Я тоже не знал и мог лишь смотреть на неё в ответ. Мы через столько прошли. Хейворд. Корабль в воздухе. Этот Дэй, её партнёр.

Аза всё мне рассказала. Было не очень приятно слушать, как её к нему тянуло. Мы сопоставили события последних полутора месяцев, и по-прежнему оставались лакуны.

В новостях ни слова о попытке проникновения в хранилище. Я весь полёт мониторю каналы. Взлом, сильное землетрясение – ничего.

Значит, там, в тени, все на ушах. Событие мирового масштаба.

Проверяю Азу – она спит – и достаю визитку, что мне дали перед ангаром на Шпицбергене.

Аза как раз отлучилась в туалет. Вошёл парень в чёрном костюме и тёмных очках, сказал «спасибо», дал карточку и ушёл.

Теперь я гадаю, как давно федералы за мной следили. Азе я так и не рассказал – думаю, ей не стоит знать. Наверное, никому не стоит.

На их месте я бы себя не нанял. Я знаю больше, чем должен. На их месте я бы себя убил.