– Не совсем. Не знала, что у небес есть образ жизни, – бормочу я.

– У нас нет времени учить тебя основам магонийской моды. Капитан ясно дала понять: ты здесь ради высшей цели. Но есть особые процедуры и правила. Волосы в косичках трудно ухватить, если на корабль нападут пираты.

Я смотрю на Веду:

– Пираты?

Она фыркает:

– Конечно.

Затем укладывает мои косы как надо и вроде удовлетворённо стрекочет, во всяком случае, вполне благодушно.

Я разглаживаю форму.

И этим мне заниматься всю оставшуюся жизнь? Быть мореплавательницей? Капитанской дочерью? Хорошо ещё, что никто не затягивает меня в корсет, не надевает тиару и не заставляет брать уроки красноречия.

Я никогда не была принцессой. Если подумать, то этот корабль, сказочный или настоящий, просто создан для таких, как Аза Рэй Бойл.

Здесь я выгляжу как все остальные, одета так же, за исключением символики на форме. Я пристально изучаю маленький герб с птицей, поющей туче.

Прямо как у капитана.

Я завязываю ботинки и смотрю на Ведду, мол, ну да, Аза Рэй сама может обуться. Я не совсем неумеха.

«Аза Рэй Квел, а не Бойл», – напоминаю себе.

Ведда по-совиному смеётся, скорее даже покашливает.

– Заступай на дежурство. Повезло тебе, будешь под началом первого помощника.

Я ещё не научилась её понимать. Ведду я едва знаю, но сарказм отличаю на слух. Пятнадцать лет я практически из него и состояла.

– Под началом? – переспрашиваю.

– Он попытается тебе внушить, что ты – его собственность, хоть это и не так, – отвечает она и пыхтит. – Не забудь, птенец.

Точно сарказм. Ну ладно.

Я забираюсь на верхнюю палубу и вижу причину такого поведения Ведды. Первый помощник – Дэй, тот самый темноволосый паренёк, песней пробудивший для меня звёзды и официально уже мной недовольный.

Я вдруг чувствую себя глупой. И тут до меня доходит, что впервые я не готова. Я всегда была первой в классе. А тут оказываюсь среди отстающих.

Дэй стоит весь накрахмаленный, изысканный и заранее раздражённый. Хоть на вид он ненамного старше меня, но ведёт себя как пятидесятилетний генерал.

Жаль, потому что для синего парня он весьма горяч.

Я к тому, что, может, если просто признаю его привлекательность, то очарование поблекнет?

В одном ухе у Дэя торчат чёрные металлические серёжки. Рыболовные крючки.

Тихий голос, не Милекта, а моего собственного идиотского сознания, одергивает:

«Перестань смотреть на него, Аза, ты пялишься».

– Долго же ты спала, – говорит Дэй.

Я краснею.

Бледно-оранжевое с розовым небо. Солнце ещё даже не появилось на горизонте.

– Но ещё рано, – говорю я.

– Прошло два дня. Ты всегда спишь годами? Теперь под моим руководством ты всегда будешь встречать рассвет. И так уже столько тренировочного времени пропало впустую.

– Тренировочного? – переспрашиваю я.

Дэй не отвечает. Вместо этого наклоняется и тычет пальцем в мою символику, прямо в искривление в центре груди, где прячется скособоченное лёгкое. Дэй недоволен. Я замечаю, что у него нашивка простая: корабль в форме птицы.

– Не думай, что ты особенная, что бы там ни говорила капитан. Я первый помощник на этом корабле, а у тебя, капитанская дочь, нет никакого статуса. Ты обычный небесный матрос, и ты опоздала.

Я смотрю на свою грудь, морщась от неожиданно острого ощущения. В вырезе формы виднеется тело. На синей и гладкой коже вдруг возникают очертания круга глубокого цвета индиго.

Почти как татуировка. Вот только, принимая форму круга, кожа выгибается наружу и вбок.

А потом открывается.

Открывается. Без крови и боли.

В моей груди есть дверца.

Маленький жёлтый птенец щебечет с насеста наверху грот-мачты.

Я знаю, что его зовут Милект. Золотые крылья. Чёрный клюв. Чёрные блестящие глаза. Он кашляет, тихонько шурша пёрышками и потрескивая полыми косточками. Раскрывает крылья.

Птенец спускается, зависает, без слов выводя передо мной трели, а затем быстро влетает в проём дверцы, которая безболезненно закрывается за ним, будто её и не было.

Я застываю.

Я знала, что Милект был там, чувствовала его прежде. Но это слишком…

«Пой с ним!» – говорит голос в моей груди так громко, что я задыхаюсь. Милект шуршит и бьётся в моём легком.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю Дэя. – В путешествие?

Тот смотрит на меня как на полную дуру.