На дороге перед поворотом на Нетертон стояла двуколка с запряженной в нее лошадью, а на облучке сидел парень в штатском, но очень похожий на полицейского. Рядом с ним лежал дробовик. Пройдя сотню ярдов, я оглянулся, и, конечно, он следовал за мной. Он не отставал от меня весь день, и могу поклясться, что он, или его сменщик, проторчит на дороге всю ночь. Этот дом стал моей тюрьмой.

Когда я открыл дверь в ответ на ее приглашение, мисс Биттлстоун поприветствовала меня безо всякого удивления или неловкости:

– О, мистер Шенстоун! Вы, конечно, слышали ужасную новость про бедного мистера Давенанта Боргойна!

При виде меня она не проявила никакого страха или смущения. В доме было очень холодно и темно. Только в камине тускло тлели угли. Не может же она читать в такой темноте и что она делает час за часом в одиночестве, почти в полном мраке в обществе единственного кота?

– Мисс Биттлстоун, мы оба знаем, кто теперь унаследует его состояние.

Она медленно кивнула головой, указав на потрепанное, но благородное старое кресло, некогда предназначенное для ее самой дорогой гостьи, и сказала:

– Пожалуйста, садитесь.

Когда я присел, она произнесла:

– Не хочу больше видеть это кресло. Когда встречалась с вашей матушкой в субботу, то спросила, не зайдете ли вы забрать его после утренней воскресной службы, но она сказала, что вы не сможете.

Чрезвычайно церемониально дама потянулась к корзинке и положила в камин еще один кусок угля. Видимо, чтобы мне стало теплее.

Из угла появился кот и стал тереться о ноги хозяйки. Мисс Биттлстоун сказала:

– У меня для Тиддлс есть угощеньице.

Склонившись, она достала кусок мяса. Подозреваю, она получает больше удовольствия от кормления кота, нежели когда ест сама.

Старушка заметила, что я смотрю на газету на столе, «Торчестерский вестник».

– Мистер Ллойд любезно отдает газету мне, когда сам прочтет, – сказала она.

Стало быть, враг Куэнсов стал ее союзником. Так враждебная империя принимает вассальные земли, из которых выведены противоборствующие войска.

Я посмотрел на расписание пароходов. «Иберийская Дева» трансатлантического направления отходит в четверг, четырнадцатого, с первым приливом из Саутхемптона на Ньюфаундленд. У меня все еще имеется на ее борт пропуск от дядюшки Томаса.

Миссис Биттлстоун не терпелось рассказать мне свои новости: детектив сержант Уилсон заходил к ней утром:

– Он совершенно очаровательный человек, такой обходительный. Только манера вести разговор у него несколько странная. В какой-то момент мне даже показалось, не подшофе ли он?

– И что же он хотел узнать?

– Боюсь, он был особенно любознателен в отношении вас и того, что он назвал «ночными прогулками»: они ему казались невероятно зловещими. Я заверила сержанта, что в них не было ничего предосудительного. Он спросил, не «докучали» ли вы излишним вниманием дочерям Куэнсов. Я сказала, что, напротив, дело обстояло иначе.

(Вот тебе и сюрприз!)

Я сказал, что, несмотря на всю его приветливость, мистер Уилсон думает, что я автор оскорбительных писем и убийца.

Она ахнула и зажала рот руками.

– Мне надо кое в чем разобраться. Перед тем как я уехал в Кембридж, мисс Витакер-Смит и мистер Давенант Боргойн были близки к тому, чтобы заявить о своей помолвке. Потом помолвка была расстроена. Не можете ли рассказать, что произошло?

Она совершенно покраснела от смущения. Постепенно мне удалось вытянуть из нее историю. Евфимия встретилась с Давенантом Боргойном в доме Мод и вознамерилась увести его у лучшей подруги. В середине октября девушку видели выходящей из его квартиры на Хилл-стрит в десять часов вечера, тогда она рискованно пыталась заставить его жениться на ней, угрожая скандалом. Похоже, что план сработал и он сделал ей предложение.

Старушка замолчала, и мне с большим трудом удалось уговорить ее продолжить.

– Мистер и миссис Витакер-Смит встретились с вашей матушкой и предупредили, что если ваша сестра не отступится, то будет еще более грандиозный скандал.

– Я не понимаю.

– В нем был замешан Персеваль, брат мисс Витакер-Смит.

Плаксивый младший брат Мод. Как только она произнесла эти слова, все встало на свои места. Его уроки пения с моим отцом, участие в кафедральном хоре. Появление там Бартоломео по протекции папы. Все, что я видел и понял в «Дельфине».

Старушка уставилась на меня, не в силах продолжать. Я ей помог:

– Понимаю. Они пригрозили разоблачением моего отца, если сестра не прекратит отношения с мистером Давенантом Боргойном?

Она кивнула, отведя взгляд.

– Но ваша матушка не поверила, что они на такое способны.

– Пренебрегла их угрозой? Спровоцировала на разоблачение отца?

Она слегка кивнула.

Я услышал, как в ушах застучала кровь. Признание мисс Биттлстоун перевернуло все вверх дном. Не выдержав невзгод, свалившихся ей на голову средь ясна неба, моя собственная мать добровольно устроила скандал, уничтоживший отца и погубивший всех нас. И сделала это потому, что хладнокровно решила, будто родители двенадцатилетнего ребенка не захотят подвергнуть его унижению дачей показаний в суде о том безобразии, которое случилось с ним.