– Да, но, она осталась жива. Это главное. – Анна сделала паузу, и представ перед братом во всем своем величии добавила:

– А теперь, мне пора уходить. Есть тот, кто сможет разделить с тобой остаток жизни. И маленькая Анна, она всегда будет напоминать обо мне. Кстати, у нее мои глаза.

Павел в последний раз посмотрел на сестру, запоминая ее образ и тихо простившись, покинул одинокий, безлюдный парк.

Когда но вернулся, Лиза уже перевезли в палату. Он становился у двери, провел по лицу рукой, убедился, что слезы уже высохли и вошел вовнутрь. Девушка встретила его слабой улыбкой.

– Как же ты меня напугала Лизель, - Павел склонился над ее лицом, поцеловал в лоб и вложил в свою ладонь ее теплые пальчики.

– Знаю, мне медсестра сказала что ты, плакал.

– Ничего подобно. Что бы я проливал слезы как девчонка? Да ни за что!

– Я сказала ей тоже самое. Что бы мой будущий муж, грозный как скала, бесстрашный как тысяча воинов, ревел? Этому не бывать! – Лиза рассмеялась, тихим шелестящим смехом.

– Ты уже видел ее?

– Кого? – Павел не сразу догадался о ком идет речь.

– Там, позади тебя, в кроватке. Наша маленькая дочка.

Мужчина выпустил руку девушки, приблизился к сооружению, в котором покоился комочек с розовыми щечками и почувствовал, как глаза его снова наполняются влагой. Он проглотил ком, застрявший в горле, несколько раз сморгнул и назвал малышку по имени.

– Анна.

Отец невесты прибыл на свадьбу раньше срока, что бы успеть насладиться общением с внучкой, которая уже начинала выговаривать слова. Свадьбу сыграли ровно через год, после рождения маленькой Анны. Павлу пришлось очень постараться, чтобы уговорить Елизавету старшую переехать к ним, так как Лиза еще ранее предупредила о том, что не бросит ее.

Максим принял новость об отцовстве Павла с легким уколом ревности, но со временем они сблизились и теперь он часто возился с малышкой, напоминающей по характеру свою мать.

* * *

Высоко над землей Ания (так звали Анну высшие силы) предстала перед тем, кто не терпит нарушений своих правил и принципов. Она спустила туда, где не ступала нога ангела хранителя. Ания склонилась в низком поклоне, перед всемогущим духом смерти. Существо, не имеющее ни плоти, ни крови, ни возраста ни страха, владело слишком большой значимостью, что бы называться существом. Всепоглощающая мощь, голоса «смерти» раскатисто прокатилась по темному пространству, не имеющему ни границ, ни материальности.

– Анна. Ты не побоялась придти ко мне раньше, чем я успел тебя призвать.

Неподалеку от девушки, материализовался образ высокого мужчины с темными, как смоль волосами, волнами, спадающими на плечи, с широким торсом, покрытым темной вуалью ткани, и сильными как у десятерых бегунов ногами. Он стоял к ней спиной, заложив руки за спину, с гордой, прямой осанкой.

– Ты знаешь, почему я называю тебя именем, под которым ты была рождена? – он выдержал паузу, словно пытался угадать, о чем она думает, и спустя некоторое время продолжил. - Твои поступки, носят человеческий характер. С самого начала, мне доложили о твоей просьбе, и я согласился. Я, Дух смерти, не умеющий проигрывать, и уступать, не знающий ни боли ни жалости, ни любви, ни дружбы, существующий с того времени как зародилась эта земля. Я, всемогущий Дух Смерти, был обведен вокруг пальца недавно рожденным ангелом, посмевшим нарушить мои правила?

Голос его, доносившийся из глубины недр его сущности, повысился, и Анна почувствовала, как по коже ее побежали мурашки.

– Мне думалось, Вы способны простить мою маленькую шалость, - игриво ответила Анна, сидевшая на одном колене с опущенной головой. Ее голос, подобно перезвону серебряных колокольчиков, пронесся мимо его ушей.

Когда Дух смерти повел головой в ее сторону, на его мужественном лице отразилось удивление. Темные брови поползли вверх, а губы приоткрылись в застывшем вопросе.

– Ты называешь это шалостью? – выдавил сквозь зубы повелитель душ.

Анна не удостоила его ответом, склонив свою светлую головку еще немного ниже.

Повелительный голос затих, впитывая в себя тишину. Все это время Анна думала лишь об одном, как бы Дух смерти снова не позволил своим бесам терзать Павла.

Через некоторое время он провозгласил:

– Мне известно, что тебя терзает. Я – он снова затих и с легкой обидой в голосе продолжил, - в отличии от некоторых, присутствующих здесь ангелов-хранителей, не нарушаю свои правила. Свобода твоего земного брата, будет оставаться за ним, пока он вновь не переступит черту, своими деяниями.

Она заметила, как он сделал несколько шагов в ее направлении. Наблюдая за ним из-под полуопущенных век, Анна удивилась тому, как сильные ноги, мягко ступают по темному, мраморному полу, цвета агата. Едва приблизившись, он снова заговорил. В силе его голоса, с низким тембром, сплетались десятки мужских голосов, поющие в унисон.

– О тебе говорят многие, как в вашем мире, так и в моем. Красоту твоих глаз, сравнивают с синевой чистого людского неба. Кожа твоя нежнее бархатных лепестков розы, губы темнее спелой малины, и на вкус…