– Он принимал же те таблетки, ну вы знаете. И запивал он их алкоголем… - Ещё одна затяжка. – И хотя он был вообще скрытным, неразговорчивым, эта смесь развязывала ему язык. А я любила его слушать. Что бы он не говорил… Всё, что он рассказывал звучало… красиво, интересно. Мы почти каждую ночь лежали вместе при выключенном свете, в полной темноте, грели друг друга своим теплом. От него пахло алкоголем и табаком, но мне нравилось. И пока снотворное не отключало его, он говорил и говорил. Тихим, сладким шёпотом…

Кристина делает очередную затяжку и облизывает губы. Её лицо почти не выражает никаких эмоций, глаза смотрят перед собой на стеклянную пепельницу, куда она периодически стряхивает сигарету.

– Он рассказывал мне, что когда они с его бывшей группой встретили зараженную девушку, он увидел, что все растерялись. Они были напуганы, разбиты… Никто не знал, что нужно было делать. И ему стало их жалко. Он понимал, что если кто-нибудь не возьмется наводить порядок, то страх породит хаос, который их убьет. И этого не сделал ни их спортсмен, эдакий альфа-самец, которому по призванию положено вести людей за собой. Ни их главный заводила, его лучший друг. Ни даже его возлюбленная, постоянно бравшая на себя ответственность за всю группу. Они все сжались, забились и сдались. – Её верхняя губа слегка подрагивает, будто в приступе ненависти и отвращения.

– Он не желал быть лидером, вести их за собой, даря им надежду на спасение, будучи лишенным её. Он сотни раз хотел всё бросить и, дрожа, забиться в укромный угол… - Затяжка. – Он не знал как вести людей за собой, не знал, что нужно делать, и будь они хоть немного внимательнее, они бы заметили это. Он говорил, что чувствовал их острую жизненную необходимость в себе… Но я-то знаю, они им просто воспользовались. Выжали его как лимон.

Она яростно втирает окурок в дно пепельницы, затем складывает руки перед собой и смотрит на камеру.

– Всё, что он делал, совершалось ради желания быть нужным и не быть одиноким…

Виктор Суриков (до инцидента – студент, одногрупник Сергея Нестерова)

– Я ещё разговаривал по мобильнику, а Серега хлопает меня по плечу, указывает на лестницу и одними губами произносит: «Наверх». Лицо у него какое-то осунувшееся, мрачное. Я не знал, что он задумал, но поднимаю плачущих девчонок, стараясь быть как можно тактичнее, и так же жестом и беззвучно сообщаю, что нужно идти. И вот мы всей толпой, всё ещё с телефонами у уха, медленно поднимаемся наверх, вслед за Серегой. – Виктор открывает рот, чтобы продолжить, но замолкает на полуслове.

– Вообще в «Коралле» четыре этажа, но у него столько пристроек и проходов, что я за всё то время, которое пользовался этим торговым центром, не смог изучить его планировку. Есть основное здание, каждый этаж которого отведен под определенный отдел, не считая различных небольших павильонов. Первый – продовольствие. Второй – быт, там всякие игрушки, посуда, химия. Третий – спорттовары. Ну и наверно можно отметить здоровенный обувной отдел. А четвертый этаж почти полностью отведен под огромную кафешку. На полсотни столиков, с баром, кофейней и общепитом в одном флаконе. Плюс Wi-Fi, телики, по которым постоянно футбол крутили, и всё такое. Мы частенько там зависали после или вместо пар. Вот именно на четвертый этаж Серега нас и вёл.

Он выдыхает от облегчения, что можно дальше продолжить повествование, не отвлекаясь на мелочи.

– Поднимаясь наверх, мы видели полное запустение. Свет в большинстве павильонов был погашен, иногда приходилось пробираться до следующего лестничного пролета вообще на ощупь, видя лишь конечную цель. Многие стойки были повалены. В парфюмерном прямо у входа растекалась вонючая лужа с плавающими в ней осколками от разноцветных флаконов. По ходу, люди, когда сваливали, дороги не разбирали. Особенно было стремно, когда на втором этаже в полной темноте вдруг раздается шорох и в глубине стеллажей что-то со звоном падает. Мы тогда все решили, что с разговорами лучше завязать и использовать мобильники как фонарики – близкие близкими, а своя шкура дорога. Вдруг там зомбяра засел. – Виктор начинает перебирать пальцами ожерелье на своей шее.

– Ну, на четвертый мы добрались. Там в общем зале освещения не было, но свет работал за стойками, тянущимися по всей длине дальней стены. Он лился от вывесок, развешанных над ними, из телевизоров, размещенных под потолком по всему залу. Он работал в книжном павильоне у самой лестницы, полностью огороженным стеклом. Так что света вполне хватало. Было как-то жутко видеть это место таким. Пустота, тишина, нарушаемая только шепотом телевизоров. Вот оно – падение человечества. Серега первым поднялся и дождался остальных. Когда мы все собрались, Ленка огляделась и спрашивает: « Зачем мы здесь?». Спросила она не громко, но в оглушающей тишине её голос прозвучал как запуск ракетных двигателей. И вдруг в противоположном конце зала послышался звон металлической посуды и дребезжание стекла, будто мы разбудили что-то дремавшее там. Вдалеке из-под стойки резко появляетсяженская фигура в белой рубашке и светлыми волосами. Скажу честно, я чуть в штаны не наложил. Мы к лестнице попятились, а Серега на месте стоит. Женщина неуклюже переваливается через стойку и пробираясь между хаотично наставленными столами и стульями спотыкаясь быстро бредет к нам. Я Сереге уже практически ору: «Серый! Уходим!». Остальные уже на один пролет вниз спустились, на нас смотрят, а мы с Саньком за Серегой стоим, готовые его в любой момент под мышки вынести. Расстояние между нами и зомбярой хоть и приличное, но уменьшается. А это не ребенок, с ним бы так просто голыми руками не вышло. И когда женщина подходит на десяток метров, я хватаю Серегу за плечо, а она заплетающимся языком орет, тыча в нас пальцем: «Коралл закрыт. Уходите!». – Виктор ухмыляется.

– По ходу женщина была просто пьяная, но я всё равно не был уверен, что раз она может говорить, то не загрызет нас. Она останавливается, покачиваясь на месте, смотрит на нас с помесью ужаса и удивления, будто мы семейство йети и непослушным неповоротливым языком произносит: «Там внизу все друг друга грызут. Как вы прошли?». Серега, молча, скидывает мою руку с плеча, идет вперед, по пути грубо отталкивая женщину, так что она чуть не падает. Но я по-прежнему опасался её. Может это, конечно, было глупо. Наверное, она работала там и, так же как и все спускалась на улицу к пункту эвакуации, но по пути наткнулась на зараженных. Скорей всего даже на одном из этажей «Коралла». И не нашла ничего лучше, как отбившись от группы, вернуться обратно. А чтобы заглушить страх, напилась в слюни.