цов.

...1863 год. В Москве, в семье полицейского пристава Тверской

части Леонида Дмитриевича Дурова родился сын. Нарекли его Вла¬

димиром. Через год на свет появился второй сын, Анатолий. Но

мальчики рано осиротели. Мать их вскоре умерла от какой-то болез¬

ни. Отец стал заливать горе вином, или, как говорили в те времена,

принялся «тянуть мертвую чашу».

Чаша эта впрямь оказалась роковой для главы семьи Дуровых,

вскоре он дошел до белой горячки и скончался.

Осиротевших детей взял на свое попечение крестный отец Нико¬

лай Захарович Захаров.

Захаров был известен в Москве как опытный стряпчий, имевший

значительную клиентуру. Жил он в собственном доме, па широкую

ногу. Артисты, художники, литераторы бывали частыми гостями Ни¬

колая Захаровича.

Однако не только искусство манило гостей в барский особняк в

Чернышевском переулке. «Вся Москва» съезжалась сюда играть в

карты. Миллионщики купцы, промышленники Гучковы и Носовы,

обер-полицмейстер Огарев, даже сам генерал-губернатор князь

Долгоруков встречались за зеленым столом у Захарова.

Дети росли в одиночестве. Никому не было дела до того, чем они

занимаются, как и чем живут. Правда, Николай Захарович порой

считал своим долгом поговорить с мальчиками.

— Ну-с, каково в классах учение?— спрашивал он и, не дожи¬

даясь ответа, совал по гривеннику «на гостинцы», ласково гладил по

голове и тут же прощался.— Эх, недосуг, недосуг... Тороплюсь, ужо

выберу времечко — побеседуем по душам...

Но свободного времени для такой беседы не находилось. На ули¬

це нетерпеливый рысак уже бил копытом по булыжнику мостовой,

будто призывая хозяина поспешить по многим делам в суде, у нота¬

риуса, в торговых конторах и фирмах.

Мальчики учились в военной гимназии. Вернее, числились там,

ибо свет учения плохо до них доходил. Занимались они более всего

акробатикой.

Невольно способствовала тому бабушка Прасковья Семеновна.

Раз в месяц Владимир и Анатолий навещали ее во Вдовьем доме на

Кудринской площади. Добрая старушка, как могла, привечала осиро¬

тевших внучат, рассказывала им о подвигах бесстрашной кавалерист-

девицы Надежды Дуровой, угощала густым гороховым киселем, на¬

резанным ломтями, потом отпускала играть в большой сад позади

Вдовьего дома. Там собирались такие же дети, навещавшие пенсио¬

нерок общественного призрения.

Именно в этом саду Дуровы впервые свиделись со своим сверст¬

ником, пухловатым мальчиком, тоже кадетом, Куприным, который —

кто мог тогда подумать — станет известным штсателем и другом

одного из братьев.

Однажды бабушка сказала внукам:

— Сегодня мы пойдем в цирк...

— В цирк? Мы... Как же это? Уж не пошутила ли бабушка?

— Да, пойдем!

От радостного волнения братья растерялись, не знали, плакать

или смеяться. Круглое деревянное здание цирка Карла Гинне на

Воздвиженке давно влекло их к себе. Там, казалось, находился неве¬

домый, таинственный мир, населенный неземными существами,

творящими чудеса.

Все в том мире было диковинно, интересно. Одни афиши чего

стоили. А циркисты! На афишах они выглядели как полубоги, для

которых нет ничего невозможного. Они поднимали невообразимые

тяжести, летали по (воздуху, балансировали на канате, протянутом

под самым куполом, вихрем скакали на лошадях, прыгая сквозь

обручи.

Увидеть все это своими глазами — негаданное, великое счастье!

— Бабушка, мы пойдем в цирк Гинне? Сейчас? Сегодня?

Сборы были недолги. Прасковья Семеновна достала из кипарисо¬

вого сундучка узелок, извлекла из него смятую зеленую трехрублев¬

ку. Старушка еле успела накинуть салоп и напялить парадную

черную шляпку, а мальчуганы уже теребили ее за рукав и влекли за

порог.

Кудринскую площадь почти перебежали. Поварская улица с ее

старыми липами показалась нескончаемой. Пересекли Арбатскую

площадь. Добрались до стройной церкви Бориса и Глеба. Бабушка