Курга, по-видимому, не ожидал столь высокой ответственности, возложенной на него, и неуверенно кивнул головой, словно хотел сказать: «Благодарю вас». Переступая с ноги на ногу, он произнес:

–  Пойду… самовар остывает.

–  Да-да!
– охотно позволил Земцов.
– А я с вашего позволения посмотрю на звезды.

Они разошлись. Белкин снова свистнул, но на этот раз тихо и не столь звонко. Земцов обернулся. Курга, прежде чем скрыться за углом дома, тоже обернулся. Оба, как два дурака, тотчас попытались сделать вид, что вовсе не оборачивались, а просто разминали шейные позвонки.

Земцову нужно было помещение со светом и надежной дверью. Одну руку он держал в кармане и ощупывал лежащий там бумажный сверток. Он обнаружил его недавно, минут двадцать назад. После третьего тоста «за школьную дружбу» Земцову захотелось курить, и он стал искать в карманах куртки зажигалку. Вытаскивать сверток при всех не стал, накинул куртку на плечи и незаметно вышел.

Перед тем как зайти на кухню, он еще раз обернулся и посмотрел по сторонам. Полная луна поднималась над лесом, и частокол отбрасывал на фиолетовый снег черные тени. Над кронами деревьев возвышалась горная гряда с исполинскими цирками и ледниками; казалось, она сама источает холодный призрачный свет. Вдруг Земцов уловил едва различимый звук. Было похоже, что за частоколом, где-то рядом со снегоходом, кто-то ходит. Вот совершенно отчетливо скрипнул снег, затем едва заметно качнулись створки ворот… Земцов перестал дышать. Он медленно просунул руку под куртку и коснулся рукоятки пистолета.

Замерев, он стоял так минуту или две, не сводя взгляда с ворот. За домом скрипнула дверь, и этот звук показался Земцову пронзительным, отчего его нервы напряглись как тетива. Он бесшумно прыгнул к стене дома, в плотную тень, и там, ставший невидимым, опустился на корточки.

Он услышал торопливые шаги и частое дыхание. На тропе появился Курга. Хозяин поминутно оглядывался. Приблизившись к тому месту, где несколько секунд назад стоял Земцов, Курга остановился и прислушался, глядя на ворота. Земцов отчетливо видел его лицо, освещенное лунным светом и потому бледное до синевы. В этот момент створки ворот снова качнулись, кто-то снова попытался их открыть.

Заметив это, Курга вдруг кинулся к кухне. Он забежал внутрь и захлопнул за собой дверь. Вспыхнул свет. Едва Земцов подошел ближе и спрятался за кирпичной трубой, Курга пулей вылетел из кухни и, увязая в глубоком снегу, побежал к воротам. Приблизившись к ним, он растворился в тени. Земцов перестал его видеть. Несколько мгновений стояла полная тишина. Затем ворота тихо скрипнули, и до Земцова донесся слабый шепот. Курга с кем-то разговаривал. По интонации было похоже, что он убеждал, о чем-то просил и уговаривал.

Вскоре опять все стихло. Земцов увидел, что Курга возвращается. Он шел по своим следам и уже не торопился. Нагибаясь, он зачерпывал снег и растирал его в ладонях. Снова нагибался и снова растирал. Когда он скрылся за дверями кухни, Земцов мысленно сосчитал до тридцати и зашел за ним следом.

Это была профессиональная привычка - выждать недолгую паузу, чтобы человек расслабился и почувствовал себя в безопасности, а затем ворваться. Не войти, а именно ворваться, громко, шумно, решительно. Так Земцов десятки раз врывался «на плечах» наркокурьеров в притоны, в квартиры, где проходили сходки воров, в подпольные публичные дома, в кабинеты директоров универсамов, в подвалы и общежития. И он прекрасно знал магическую силу своего стремительного наступления, от которого расширялись зрачки преступников, и они начинали делать бессмысленные и суетливые движения, пытаясь спрятать вещественные доказательства; от которого истошно визжали голые девицы; торопливо начинали оправдываться мелкие воришки и сутенеры; привычно становились лицом к стене бывалые бандиты.

И сейчас он вошел на кухню так, как привык это делать на службе. Курга с безумными от страха глазами отшатнулся к разделочному столу и, парализованный, замер, лишь его руки продолжали лихорадочно комкать грязное полотенце.

–  В чем дело?
– рявкнул Земцов, ровным счетом ничего не понимая, но делая вид, что ему все хорошо известно и теперь он требует от Курги объяснений.

–  Как… - пролепетал Курга.
– В каком смысле?

–  Что ты делал у ворот?! Что ты со мной в прятки играешь?!

–  Ничего, - пожал плечами Курга и вымученно улыбнулся.
– Мне показалось…

–  Что тебе показалось? Только не надо врать! Не надо!

Земцов продолжал приближаться. Широкоплечий, высокий, весом в сто двадцать килограммов, он внушал хозяину ужас. Земцов знал - шок, вызванный его появлением, очень силен, но быстро проходит, и потому Курге нельзя было давать опомниться.

–  Мне показалось…

–  В чем у вас руки? Они выпачканы в крови!

–  Нет-нет, вам показалось!
– срывающимся голосом выкрикнул Курга.

Земцов вырвал из его рук полотенце, расправил его и поднес к свету. На нем отчетливо виднелись пятна крови.

–  Что это значит?

–  Я не понимаю, отчего вы так завелись!
– начал все более осмысленно оправдываться Курга.

–  Почему на твоих руках кровь?

–  Какая кровь?.. Да нет же, руки чистые!
– заверил Курга и показал Земцову розовые от снега ладони - с одной и с другой стороны, как это делают малыши в детских садах.
– А полотенце могло быть выпачкано… Тут туристы часто разделывают мясо на шашлыки… и баранину на барбекю потрошат…