Вашингтон, округ Колумбия

12.17

После последней операции Дилона Армстронга перевели в палату интенсивной терапии в университетском госпитале Джорджа Вашингтона. Ему грозила неизбежная ампутация нижних конечностей. Осложнялось состояние и тем, что у него начался сепсис, заражение крови привело к резкому снижению давления и учащенному сердцебиению. Его бывшая жена. Брук отправилась немного передохнуть в ближайший отель.

Президент и первая леди пригласили Дину Риверсайд присоединиться к ним, и заглянули в палату к раненому. Дина заметно нервничала, но Элен Армстронг была на удивление добра и внимательна к ней. Невыносимо было видеть Дилона, опутанного всеми этими трубками и окруженного медицинскими приборами. Он выглядел таким беспомощным. Время, казалось, остановилось, Дине казалось, что все вокруг укрыл мутный туман. И ей страшно хотелось позвонить Фолкнеру, но она сдержала свой порыв. Одна надежда, что Пантера доставит Радикс в целости и сохранности.

Первая леди вышла из палаты реанимации в туалет; воспользовавшись моментом, президент спросил:

— Есть новости о Радиксе?

Дина отрицательно покачала головой. В голосе Армстронга звучал ничем не сдерживаемый напор.

— Должна позвонить своему человеку. Времени прошло уже достаточно. — Усевшись в кресло, она позвонила Фолкнеру. Долгие гудки, затем включилась голосовая почта. И она оставила ему короткое послание: «Позвони сразу же, как только сможешь».

Президент вышел в коридор, переговорить с врачом. Она осторожно погладила Дилона по голове, потом подошла к окну. Стояла и смотрела на конную статую Джорджа Вашингтона, установленную перед въездом в госпиталь.

— Ал… — сонный голос, звук, вырвавшийся, словно из небытия. Дина резко обернулась. Дилон открыл глаза, его взгляд был устремлен в потолок. Его губы раздвинулись. — Ал… — опять начал он, затем сглотнул и шепотом добавил: — екс…

— Алекс! — воскликнула Дина и бросилась к двери. — Скорее, сюда!

Президент Армстронг ворвался в палату интенсивной терапии, следом за ним вбежала медсестра-латиноамериканка. Они подбежали к постели Дилона. Медсестра взглянула на больного, затем бросилась за врачом. Президент склонился над братом.

— Алекс, — Дилон снова сглотнул, потом выдавил еще два слова: — Ты победил… — закрыл глаза, и весь как-то сразу обмяк.

В палату ворвалась целая команда врачей и медсестер, они оттеснили президента Армстронга и Дину. Медсестра, оказавшаяся у постели первой, вскрикнула:

— Остановка сердца!

— Он уходит, — крикнул врач. — Кардиостимулятор сюда, живо!

Кто-то подкатил к постели тележку с прибором. Дина в панике метнулась к Дилону. Слишком много народу скопилось в палате. Армстронг взял ее за плечо, оттащил в сторону, чтоб не мешала врачам.

— Разряд два пятьдесят!

Она боролась, пыталась пробиться к постели. Но президент Армстронг оказался сильней. К нему присоединился агент спецслужбы, вдвоем им удалось вывести ее из палаты. Уже в дверях Дина услышала голос врача:

— Он не реагирует. Разряд триста!

Вблизи Форт Мид

12.21

Рыцарь ехал в лимузине, так и кипя от ярости. Мецгер не отвечал на его звонки. Настроение сразу улучшилось, когда зазвонил мобильник и он увидел номер Габриеля Битонти.

— Хорошие новости, — сказал ему Рыцарь. — Совсем скоро Радикс будет у нас в руках.

Повисла пауза. Доктор из Ватикана не спешил с ответом.

— Я возвращаюсь в Рим.

— Вы что, не слышали? Скоро у меня будет священный Радикс!

— По горло сыт вашими фантазиями, — сухо сказал Битонти. — Вы просто сумасшедший.

Правое веко Рыцаря задергалось. Изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие, он ответил:

— Никто не смеет называть меня так. Особенно огорчительно слышать это от служителя матери-церкви.

— Но вы и есть сумасшедший. Как врач вам говорю. Я требую провести расследование. Вас изгонят из ордена. А там, с божьей помощью, глядишь, и в тюрьму сядете.

— Что за чушь собачья? Кто вам это внушил?

— Ваш помощник Макс Кресс возил меня по Вашингтону.

— Да, это я велел ему устроить вам экскурсию.

— Я попросил показать мне национальный кафедральный собор. Пробыл внутри минут двадцать, а когда вышел, ко мне подошел какой-то бродяга. Он видел, как я говорил с Крессом перед тем, как войти в собор. Этот человек видел, как Кресс похитил его друга. И показал мне фотографию мужчины по имени Энди. Я сразу узнал лицо.

Рыцарь затаил дыхание.

— Вы замечательный художник, — продолжил Битонти, — но при этом совершенно безумны.

— Я рыцарь! Что стоит слово какого-то бродяжки против моего?

— Недолго вам осталось быть рыцарем. Я связался с Федеральной ассоциацией ордена Мальты. Они рассказали мне о вас и директоре ЦРУ, мистере Маккибоне.

— И что же они вам сообщили?

— Сказали, что после церемонии посвящения в соборе Святого Патрика вы обсуждали с ними, как найти легендарный Радикс. И вам никто не поверил, кроме Маккибона. Все сочли вас просто фанатиком. Я поговорил с этими людьми, и теперь они знают, что вы опасный фанатик.