– Она обвиняет Джимми в убийстве?

– Кристли снял отпечатки пальцев со шприца. Там только два четких отпечатка – девицы и покойника.

– Значит, Джимми чист.

– Вероятно. Скорее всего, это сделала девица. – Армитедж потер лоб. – Что-то она темнит. Пытается подставить другого. Мы нашли только одну ампулу. По крайней мере, в той комнате. В других комнатах обнаружена куча всякой всячины.

– Разбудить его?

– Не надо, пусть спит. Просто хотел предупредить – дело может принять серьезный оборот.

– А как они объяснили его отсутствие?

– Кристли говорит, что мы пытались задержать парня, а тот сбежал.

– Так его разыскивают?

– Вероятно, разыскивают. Черт! Надо было сразу сказать об этом, сразу вызвать «скорую помощь».

– У вас будут неприятности?

– Надеюсь, обойдется. Кристли сказал начальству, что парень сообщил об одной вечеринке с наркотиками и мы туда направились, а когда остановились у светофора, тот выскочил из машины и скрылся. А что касается девицы, она изменит свои показания, если Кристли ее обработает. Ведь нет доказательств в ее пользу. Она просто насмерть перепуганная шалава.

– Так что нам делать?

– Успокойся. Я сказал, что ты помогал мне. Мы были вместе, когда меня вызвали, и ты поехал со мной. Возможно, кое-кто пожелает встретиться с тобой, чтобы все уладить.

– А Джимми?

– Пусть держится подальше от Мосс-Сайда. Проследи, чтобы он посещал школу, идет?

– Хорошо.

– Тебе известно, чем занимается твой брат?

– Нет. – Соулсону больше ничего не хотелось слышать, но надо было выяснить все до конца.

– Сводничеством. Нет, он не сутенер, не отнимает у девушек деньги. Просто он подбегает к машинам и спрашивает водителей, не хотят ли те женщину. – Армитедж не мог смотреть Мэри в глаза. – А потом девицы расплачиваются с ним.

– Как?

– Деньгами. Наркотиками. Натурой. Когда как.

– И как долго он этим занимается?

– Почти два года.

Соулсон проводил Армитеджа и вернулся в комнату. В руках он держал шинель.

– Куда ты собрался?

– Мне надо выйти. Проветриться.

– У тебя в голове ужасные мысли.

– А какие еще, по-твоему, у меня могут быть мысли?

– Но он ведь твоя плоть и кровь.

– Он преступник! Я не желаю больше видеть его в своем доме.

– Ты не можешь его выгнать.

– Жить с ним я тоже не могу.

– Твои отец с матерью...

– Они очень старые. Поэтому он здесь. Вообще от него всегда одни неприятности. С тех пор как научился ходить.

– Все равно ты не можешь его выгнать. Помни, что завещал Господь, Чарльз. Прощать. Это то, во что мы верим.

– Я – полицейский. Вот и вся моя вера. Вчера вечером я дал клятву перед Богом, что всеми силами буду бороться со злом, которое убило того ребенка. Мэри, я не могу допустить, чтобы в моем доме жил преступник. Мне не будет оправдания. Как я могу арестовать кого-то, если позволил другому избежать наказания? Это закон, Мэри. Один для всех. И его вина не становится меньше только потому, что он брат полицейского.

– Но он всего лишь принимал наркотики.

– Он сутенер!

– Согласна, он поступал дурно, но он не убивал...

– Нет. Ты не знаешь всего. Я думаю, именно он сделал это.

– Но Рой сказал...

– Рой тоже не знает. – Соулсон сунул руку в карман шинели и достал шприц. На стекле остались засохшие следы желтого вещества. – Они ничего не нашли, потому что шприц подобрал я. Он лежал на полу за спиной Джимми. Наверное, он уронил его.

– Это еще ничего не доказывает. – Но она не могла скрыть панику в голосе.

– Брось, Мэри. Возможно, девица и не лгала. – Он положил шприц обратно в карман. – Утаив свидетельство, я так же виновен, как и он. И я не могу жить с этим, если хочу сдержать свою клятву.

Затаившийся наверху на лестничной площадке Джимми Соулсон повернулся и тихо пошел в свою комнату. Ему нужно было выспаться. Последствия ЛСД, подслушанная новость, страх разоблачения – для пятнадцатилетнего подростка это слишком много. Он лег на кровать и свернулся калачиком. Эта способность спать, когда обстоятельства принимают угрожающий оборот, хорошо послужит ему в будущем.

– Тебе придется уехать, – сказал Соулсон младшему брату. После ухода Армитеджа прошло почти шесть часов.

Джимми пожал плечами – его обычная защитная реакция – и посмотрел в окно. Все еще шел дождь. Ну и что? Все то же самое. В этом проклятом городе вечно идет дождь, и с пробуждением он не прекращается.

– Ты меня слышишь? – Старший брат повысил голос.

– А то нет! Тебя слышно даже на улице.

– Чарльз! – Мэри старалась не допустить вспышки гнева мужа. – Послушай его, Джимми. Он хочет тебе помочь.