Клерк, толстый негр-киборг, обмяк, навалившись грудью и головой на конторку из искусственного мрамора. Медная правая рука безжизненно свесилась через край конторки.

Прищурившись, Гомес секунд десять изучал его.

– Дышит.

Придя к такому оптимистическому выводу и обнаружив лестницу, он начал подниматься. Был здесь и лифт, но механизм этот не вызывал большого доверия.

По пути к третьему этажу, где имел резиденцию Эдди Ангиль, запашок был еще круче. Наркотики, из тех, которые курят, рвота, еще какая-то трудно определяемая мерзость.

На площадке второго этажа Гомес чуть не свалился, зацепившись о забытую – а может, выкинутую кем-то металлическую ногу.

– Довольно беспечно, – заметил он, проходя мимо.

На хлипкую неодеревянную дверь номера 383 кто-то прилепил большую стереоскопическую фотографию голой женщины. Другой кто-то обвел ее груди корявыми красными кружочками.

– Никуда не денешься, Париж так и остается столицей художников.

Пожав плечами, Гомес постучал в дверь чуть правее голой коленки.

Ответа не последовало.

Он постучал еще раз.

Теперь послышался скрипучий голос:

– Кто там?

– Гомес. Меня послал Лаймхауз.

– Кто-кто?

– Я Гомес. А послал меня Лаймхауз.

– Минутку.

Через минуту с той стороны двери послышалось какое-то поскребывание. Прошла еще одна минута, и дверь открылась.

– Входи, Гомес. Я нездоров.

Гомес вошел боком, стараясь не прикоснуться к Ангилю, который, покачиваясь, стоял на пороге. Коротышка, не больше пяти футов четырех дюймов, с седыми волосами, он был облачен в замызганную сине-белую полосатую рубашку, мешковатые трусы и один носок.

На хромом ночном столике, рядом с застланной серыми, мятыми простынями кроватью, красовались неопровержимые свидетельства недавнего тэк-сеанса – брейнбокс, тараканообразные чипы и электроды для подключения к голове.

– Что, добавил еще и тэк к длинному перечню своих пороков? Ангиль, видимо, собирался что-то ответить, но вместо этого зашелся долгим, натужным кашлем.

– Вот уж хрен, Гомес, не такой я мудак, – сумел он наконец выговорить. – Нет, все это дерьмо – хозяйство моей подружки.

– А где она сама?

– Гуляет где-то.

– Ты бы сел куда-нибудь, – предложил Гомес. – Нам надо поговорить о деле.

– Ведь ты не любишь меня, никогда не любил.

– Точно, но сейчас у тебя есть нужная мне информация. Во всяком случае – так говорит Лаймхауз.

Левая нога Ангиля неожиданно подломилась. Он осел, сильно накренился влево, покачнулся назад и резко, неловко плюхнулся на мятую постель. Единственное в комнатушке окно располагалось прямо за кроватью. Стекло в окне отсутствовало, и промозглый ночной ветер колыхал грязное полотенце, служившее занавеской.

Ангиль поежился.

– Ты нигде тут не видел мои долбаные портки?

Гомес окинул взглядом полутемное помещение.

– Это не они валяются там, под стулом?

– Они самые. Ты бы не мог – я же и вправду очень болен, – ты бы не мог кинуть их мне? – попросил информатор. – Неприятно как-то сидеть при гостях с голой задницей.

– Всегда-то ты выпендриваешься, Эдди.

С трудом преодолев отвращение, Гомес двумя пальцами извлек драные брюки из-под скособоченного стула и швырнул их Ангилю.

– А теперь расскажи поподробнее про этот обрывок видеозаписи, который ты передал Лаймхаузу.

– Он назвал тебе мою цену?

Кивнув, Гомес пододвинул к себе тот самый стул, под которым прежде лежали брюки. Он намеревался уже сесть на этот стул, когда заметил на сиденье толстый слой чего-то зеленого и липкого. Оттолкнув отвратительный предмет, он сказал:

– Про цену поговорим потом, когда я уверюсь, что у тебя есть нечто большее, чем тот огрызок.

– Само собой, у меня есть больше.

Ангиль пытался натянуть брюки, сидя на кровати. Он тяжело дышал, даже такое усилие давалось ему с трудом.

Гомес отвернулся.

– Очень расплывчатый фильмик. Ты утверждаешь, что эти два типа, которые беседуют, медики из Парижской городской полиции.

– Так оно и есть, не сомневайся. Кусок, который ты видел, – часть значительно большей сцены, – пояснил Ангиль, продолжая сражаться с брюками. – Один мой коллега снял эту ленту для совершенно другой цели.

– А откуда мне знать, – резонно заметил Гомес, – вдруг эти двое парней – тоже твои коллеги, разыгрывающие полицейских?