На Максе была точно такая же черная форма. Худой и жилистый парень, которого перетянутая ремнем рубашка и форменные штаны, непостижимым образом делали похожим на кузнечика.

Учебные площадки закончились, показались жилые корпуса, один учебный, столовая и, стоящая на самом конце плато, баня. Дорога все время шла в гору, но за полтора месяца в Инатарских горах[1] он привык бегать туда - сюда по нескольку раз в день. Последняя летняя практика проходила в лагере около старого могильника и бункера, куда запирали особо опасных призраков. К сентябрю, по возвращению в Заславль, столицу Империи, каждому студенту предстояло иметь в голове четкое представление о своем будущем. На деле же это означало выбор специализации, которой они посвятят оставшиеся два года в пси академии.

В голове у Макса за три курса обучения и строевой подготовки ничего не изменилось. И академию, и специализацию он видел в гробу, в белых тапках. Когда совсем прижмет, он поступит, как обычно, просто ткнет пальцем в первый попавшийся вариант, и от него отстанут.

Дорожка свернула к вросшему в землю крыльцу административного корпуса. Вишня чуть задержалась на пороге, придержав для него дверь. Кто бы мог подумать, что спустя три года, после того, как куратор лично привез тощего взъерошенного и злого на весь мир пацана в академию, он все еще будет здесь. Пусть такой же тощий. Да и злость никуда не делась.

Они миновали канцелярию, библиотеку, комнаты методистов и склад инвентаря. Лестница, ведущая на второй этаж, гулко вздрогнула под их тяжелыми ботинками.

Интересно, что потребовалось куратору на этот раз? Грехов на Максе больше, чем блох на собаке, о чем именно донесли старшему? Хотя, какая разница? Что тот может? Максимум выслать его из лагеря, обратно в академию, влепив неуд по практике. Общий бал все равно не позволит оставить его на второй год, за этим парень следил строго, лишний курс в стенах учебного заведения не входил в его планы.

Дверь, оббитая светлым дерматином, открылась, женщина пропустила его вперед, и с чувством выполненного долга осталась в коридоре. Грош огляделся, он был в этой комнате не раз и не два. Стол в центре, полка с папками на стены, точно такая же напротив, только с книгами, сейф в углу, широкое окно за спиной куратора. Там за стеклом пол неба закрывал склон Великой[2]. Стульев для посетителей не предусмотрено, но сегодня стоять предстояло не ему одному.

Справа от высокого и массивного куратора небрежно оперся о стол Арчи, его страдальческий взгляд был устремлен в окно. Арчитинов Андрей Валентинович прекрасно знал, как зовут его меж собой студенты, но вроде ничего не имел против, что лишало оных большей части удовольствия. Единственный препод не оставивший надежду вернуть Макса на путь истинный.

Слева от Нефедыча, вернее куратора Нефедова, стояла незнакомая женщина в форме корпуса правопорядка, в руках она сжимала пухлую, наполненную бумагами папку. Незнакомка смерила Макса возмущенным взглядом, так же на него смотрела старуха, жившая на первом этаже их дома в Тровороте[3], подозревая, что он пнул одну из ее десяти кошек.

— Максим, - преувеличенно серьезно начал Арчи, — Скажи пожалуйста, ты был сегодня в хранилище?

— Да, — односложно ответил парень.

— Брал там что-нибудь?

— Нет.

— Вредитель врет, — на скулах куратора заходили желваки.

Нефедыч всегда так говорил, и в девяти случаях из десяти был прав. Но сегодня как раз пришла очередь десятого. Чего там, в хранилище брать? Кубы с прахом?

— Давайте так, — женщина положила пухлую папку на стол и картинным жестом открыла, — Максим Грошев, тут твои правонарушения за время обучения в пси академии.

Парень прикинул на глаз количество бумаг. Максимум год, да и то не весь, так что разыгранная сценка вышла отнюдь не угрожающей, как задумывалось теткой. Но та этого не знала, и строгим голосом продолжила:

— Нарушение распорядка, самоволки, порча имперского имущества, хулиганство, уклонение от общественных работ.

Макс подавил желание зевнуть.

— Сегодня добавь к этому опасность для жизни гражданских, — женщина покачала головой, — Ты совершеннолетний, значит, тебе грозит тюремное заключение.

Два месяца назад ему исполнилось восемнадцать. Макс отметил это очередной выходкой.

— Мы ведь хотим тебе помочь, — получилось еще фальшивее.

Она сама не верила в то, что говорила. Психологию он сдал на четыре, практически высший для него бал. Офицер корпуса правопорядка могла напугать, такого, как Сенька Соболев, но никак ни его, бывавшего в этом кабинете не реже раза в неделю, и отмывшего все туалеты в округе. И ничего, жив пока.

— Да что вы с ним нянчитесь, — грохнул кулаком по столу куратор, знавший его куда дольше, чем тетка в форме, — Он украл.

Парень посмотрел на Арчи, как единственного, кто мог бы дать ответ, что за дурдом здесь творится.

— Макс, — мягко начал препод, — Из хранилища пропал куб с прахом. Блуждающий который к нему привязан имеет третий класс опасности, — мужчина развел руками, — Произошло это в ваше дежурство. Если ты прямо сейчас скажешь где он, информация об инциденте не выйдет за пределы этого кабинета….