— Что за черт! — мое тонкое платье и нижнее белье не могут смягчить боль. Я стараюсь вырваться, но он сама неподвижность.

— Ты вынудила меня, — он трет ушибленное место, потом говорит тихим голосом: — Скажи свое стоп-слово, Скарлетт, и я перестану прямо сейчас.

— Отпусти! — хриплю я, шокированная, что моя болтовня так беспокоит его и собственной реакцией, что пылающая задница вызывает возбуждение во мне. Его рука скользит по моей попке, а потом пальцы забираются под мои трусики, я замираю. Он поглаживает мое больное место, нежно разминая мою плоть. Мне кажется, что время остановилось, мое сердце стучит от ощущений его пальцев, сдвинувших край моих трусиков и оголив мою попу. Я так возбуждена, что не могу понять, то ли ему стоит врезать, то ли поцеловать.

Еще один шлепок.

— За то, что врала мне.

Мой гнев быстро разгорается с новой силой. На этот раз я молочу кулаками по его мускулистым рукам, пытаясь освободиться, но он слишком сильный.

— Я не лгала тебе, — шиплю я.

Я не знаю тебя. Я не доверяю тебе. Я никому не доверяю. Я жалею, что не могу доверять. Я сильно хочу, чтобы все было по-другому. И сильно желаю, чтобы мое прошлое было другим.

Он просто обхватывает мою задницу, как будто она его собственность, и массирует поглаживающими движениями. Когда он скользит ниже, к задней части моего бедра и вдоль выпуклостей задницы, приподняв край моих трусиков, его пальцы находятся так близко, но не касаются меня, я с трудом подавляю стон, поднимающийся из горла. Боль исчезает, а его сексуальный голос вызывает море мурашек у меня на спине.

— Можешь считать, что мы в расчете. Просто скажи слово.

Стоп-слово. Теперь я поняла. Его замечание так сильно интригует, что не понятно, соблазняет ли он меня, побуждает или готовит для большего наказания за какие-то другие мои прегрешения. Я уверена, что могу произнести: «Радуга», чтобы заставить его остановиться, но часть меня хочет узнать, что такое происходит между нами. Что еще я сделала, чтобы вызвать такое бурное поведение? Вместо того чтобы играть по его правилам, я решаю вернуть ему раздражение, но на свой манер. Схватив его за волосы, я грубо дергаю.

— Иди к черту!

Выдохнув с хрипом, он впивается пальцами в мой зад, пронзительно вглядываясь в меня сощуренными глазами. Я изо всех сил зажмуриваюсь и сжимаю ягодичные мышцы, готовясь к очередному шлепку, но он наклоняется ко мне и говорит со стальным тоном в голосе напротив моей щеки:

— Нет, я ждала этого гребаного момента.

Я ахаю от шока, когда его рот берет в плен мой, в поцелуй, заставляющий расплавиться даже кости. В следующую секунду он прижимает меня к себе слишком близко, словно вторая кожа, мой адреналин зашкаливает, посылая огонь по всему телу.

Его чувственная порка, должно быть, возбудила меня. Или, может, это просто все касается лишь самого Себастьяна: его соблазнительные слова, его напряженный взгляд, его волнующее собственническое удержание моего тела. Что он имел в виду, своим последним комментарием? И почему послышалась ярость и сожаление одновременно? Я отбрасываю свои спутанные мысли и обхватываю его за шею, притягивая его как можно ближе к себе, насколько я в состоянии это сделать. Я уже восемь лет мечтаю об этом великолепном мужчине, и я не позволю ему вот так уйти.

Себастьян стонет в мой рот, затем агрессивно скользит языком к моему, побуждая меня к ответу. Его электризующее воздействие вызывает покалывание во всем моем теле даже на стопах ног. Я сплетаю свой язык с его, он вздрагивает, углубляя поцелуй, но затем отстраняется, его лицо выражает повышенное отчаяние.

— Дайте мне что-нибудь. Что угодно.

Мольба в его голосе находит отклик в моей душе, потому что я испытываю отчаянное чувство, которое храню глубоко в себе с тех пор, как была маленькой девочкой. Наши пути пересеклись, когда мне было тринадцать, и тогда засиял крошечный лучик надежды в моей жизни, когда все вокруг рухнуло. В моем сердце и разуме он был «тем единственным» на протяжении восьми лет моих фантазий, и я совершенно не ожидала встретить его вновь. Я давала ему много имен в своих фантазиях, но «Себастьян» заставляет мои внутренности гореть.

Мне нравится его имя, оно подходит ему лучше всего.

И теперь, когда моя жизнь движется по восходящей, я хочу одного мужчину, чье кратковременное появление в моей жизни — значит намного больше. Этот человек помог мне сохранить веру много лет назад, хотя для меня это стоило огромных усилий. Пока я не встретила его, всегда чувствовала, что никому не нужна, и никто не заботится обо мне. Моя тетя была единственной, кто любил меня, потому что ей пришлось, так сложилась жизнь. Никому не было до меня дела: ни моей матери, ни моему отцу, ни Уолту и ни Хейзу. Никому.

— Скажи мне свое имя,— шепчет он в мою кожу, оставляя теплыми губами поцелуи на моей шее.

Я знаю, что сегодня ночью мы можем всё, поэтому я собираюсь сделать большее, прежде чем он исчезнет из моей жизни снова. Обняв его за шею, я вжимаюсь в его тело и отрицательно качаю головой.

— Никаких имен сегодня. Помнишь.

Он накручивает мои волосы на кулак, слегка дергает, чтобы я встретилась с его взглядом.

— Ты знаешь мое.

— Я не спрашивала тебя.

Он хмурится, ему не нравится такой ответ.