— Не верится, чтобы что-то могло перемещаться настолько быстро, — подал реплику президент в Белом доме.

— «Колумбия» сегодня приходит в порт приписки, сэр. У нас наготове команда, которая тотчас поднимется на борт и разберет сонар по винтику. Но на данный момент мы имеем в море нечто, способное помешать нам обеспечить безопасность морских трасс, — отозвался Фукуа, возвращаясь на свое место, как только включили свет.

— Ладно, спасибо. Давайте мне сведения, как только поступят. У меня через пятнадцать минут телефонное совещание с президентом Китая, так что прощу простить, джентльмены.

Как только все ушли, президент снял телефонную трубку и нажал на кнопочку:

— Ну, Книжный Червь, что думаешь?

Найлз Комптон огляделся, смутившись, что президент обратился к нему по прозвищу. На лицах глав отделов, уже собиравших свои заметки перед уходом, мелькали улыбки. Найлз поспешно щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание Эверетта, и жестом велел тому сесть.

— Что я думаю, на данный момент неважно. Если военный флот встревожен, это не вселяет в меня уверенность, особенно учитывая, насколько мы в настоящее время слабы.

— Вы там со своими головами можете дать десять очков форы каждому, кто у меня в распоряжении. Привлеките к этому кого-нибудь и выясните, говорит ли история, что мы столкнулись с проблемой. Подобная техника не могла возникнуть за одну ночь. Ведущие к ней исследования могут таиться где-то в ваших архивах.

— Уже занимаемся, — лаконично ответил Найлз.

— Неудобно использовать вас вместо костыля, Найлз, но… ну, сделай для меня, что можешь. А как дела у группы? — заботливо поинтересовался президент.

— Лишившись Джека и его команды… ну, мы никогда не настраивались на подобные потери, но продвигаемся помаленьку.

— Ладно, мистер директор, мне надо идти толковать с китайцем насчет их погибшей подлодки.

— Да, сэр. — Найлз дал отбой и обернулся к Эверетту: — Капитан, вы где-то далеко отсюда.

— Это настолько очевидно? — Тот потер усталые глаза.

— Вы хоть немного поспали? — осведомилась Алиса Гамильтон, помощник директора с 1945 года.

Вирджиния не обмолвилась ни словом, уставившись в свой блокнот.

— Вы беседовали с Сарой со времени ее возвращения домой? — поинтересовалась Алиса.

Эверетт улыбнулся ее вопросу. Алиса всегда знает, как перейти прямо к делу, притом с толикой порицания, как классная дама, заставляя тебя устыдиться, что заставляешь ее терять время попусту.

— Она поправляется. Она крепче, чем думает… черт, как и все мы.

Кивнув, Найлз вернул команду к более актуальным делам:

— Вирджиния, получите необходимые сведения по флотским вопросам у капитана Эверетта, а также начинайте расследовать эти чистые ядерные боеприпасы. В наших архивах где-то есть сведения о тех, кто близко подошел к созданию такого оружия. Немного, но хоть что-то для начала.

Вирджиния кивнула, но, так и не раскрыв рта, забрала блокнот и удалилась, не обращая внимания ровным счетом ни на кого.

Литл-Рок, Арканзас

Второй лейтенант Сара Макинтайр сидела в своей сумрачной комнате, уперев невидящий взгляд в стену. Неосознанно подняв правую руку, она потерла плечо, все еще зафиксированное перевязью. Музыка, которую она слушала, была такой же мрачной, как и ее комната и ее мысли. Группа «Муди блюз» принадлежала к числу самых любимых Джеком, и теперь Сара ощутила, что никак не может насытиться, особенно сумрачной мелодией, льющейся из миниатюрных динамиков в углу. «Ночи в белом атласе», их самая чарующая песня, трогала Сару до глубины души, оставляя в ней неизгладимый отпечаток.

Единственная слезинка, набежавшая в уголке левого глаза, медленно стекала по щеке, и Сара рассеянно утерла ее. Она все еще чувствовала слабость после пулевого ранения, полученного в бою за затонувший город Атлантиду, и понимала, что выздоровление затягивается из-за утраты Джека.

Дверь распахнулась, и ее мать без колебаний, как на прошлой неделе, ступила в комнату, щелкнув выключателем. Следующее ее действие заставило Сару очнуться, потому что стереосистема вдруг смолкла.

— Судя по тому, что ты рассказывала про этого своего Джека, не думаю, чтоб ему было по вкусу, что ты сидишь тут во тьме, хандришь да жалеешь себя. Тебе надобно подняться и малость разогнать свое отчаяние.

Сара подняла глаза на мать. Та являла собой чуть ли не пожилую версию самой Сары — невысокая, всего пяти футов ростом, с такими же темными волосами, только на восемь дюймов длиннее, худенькая и напрочь лишенная типично арканзасской склонности к домострою. Она взирала на дочь, уперев руки в бока и сдвинув брови к переносице своего миловидного лица.

— Скажи-ка ты мне, пристало ли армейскому офицеру так себя вести? Уверена, солдатам доводилось терять друзей и прежде. А ты что, особенная, правила на тебя не распространяются?