– Да мы же вчера все сообщили вашим коллегам, – сказали консьержи, взглянув в его старый документ.

– Я занимаюсь этим делом параллельно, – туманно пояснил он.

– Они искали людей, которые могли оши-ваться в доме или во дворе после убийства.

– Вы таких людей видели?

– Ну да. У нас во дворе шли работы, коммунальщики что-то благоустраивали. Ну, от ДЕЗа…

Он сразу представил работягу в оранжевом жилете и тут же понял, что не представил его, а вспомнил. Но почему он вспомнил? Откуда это воспоминание?

Иван Григорьевич просто видел, как этот человек копается у ограждения.

«Бедная Лола-Марина, – в тысячный раз подумал он. – С ней это происходит каждый день!» – и по тем самым законам памяти, о которых он думал в тот момент, его осенило, что это воспоминание пришло из ее рассказа. О том, как во дворе ее позвали: «Лола». Она сказала: «Мамаши с детьми, трое мужчин в костюмах, коммунальщик в оранжевом жилете».

– Эти люди были в оранжевых жилетах? – спросил он.

– Ну, как обычно. Такая униформа…

– И как долго шли эти работы?

– Ну, мы не могли точно вспомнить, позвонили в ДЕЗ. Получилось, что за два дня до убийства они начались, а через шесть дней после убийства закончились.

– Они что: все время копались во дворе?

– Да, они его полностью благоустроили. Положили тротуарную плитку, оборудовали детскую площадку, установили ограждения. Сажали что-то, вон эту махину притащили. – Консьерж кивнул в сторону развесистого железного куста с цветочными горшками на ветках.

– И это единственные люди, кого вы заметили? – вздохнув, спросил Турчанинов.

Консьерж развел руками.

– Ваши коллеги тоже не очень обрадовались, – признался он. – Их заинтересовало только то, что коммунальщики хранили инструмент в подъезде Сергеева. Там на первом этаже есть подсобка.

– То есть они спокойно входили в подъезд.

– Ну да.

«Если среди них был убийца, то он умный человек, – подумал Турчанинов. – Рабочие в оранжевых жилетах – это, вопреки всем законам зрения, не яркие, а почти прозрачные пятна! На них никто не обращает внимания… Но если он действительно умный, то он не оставил следов… Как же он устроился на работу?» – и Турчанинов снова вздохнул. Он уже предполагал – как.

– Гастарбайтеры, конечно. – Он сказал это не вопросительно, а утвердительно.

Консьерж огорченно смотрел на него.

– Ваши коллеги ходили в ДЕЗ и навели там шороху, даже, кажется, пообещали оштрафовать. Но вы же знаете, кто работает на этих сезонных работах. Оформляют своего, потом за копейки нанимают каких-нибудь киргизов, разницу себе в карман кладут. Чего уж разоряться-то? Все так делают. Мы им спасибо должны сказать, этим гастарбай-терам. Город хоть чистым стал.

Турчанинов равнодушно кивнул: в санатории, где он работал начальником охраны, все было точно так же.

– Но внешность их вы запомнили?

– Ну, опознали бы… Наверное…

«Потрясающий расчет! В оранжевом жилете – и невидим. Какой умница!» Турчанинов еще не знал, что главный балагур следственного отдела дал убийце кличку «аспирант»; знал бы, удивился еще больше.

– Неужели киргизы на вид?

– Да нет, вы что! Хохлы или белорусы…

Пришлось идти в ДЕЗ. Там сразу поднялся крик – за минувший день директор, вероятно, обдумал свое положение и решил, что доказать ничего нельзя. Пришлось выслушивать, что ДЕЗ никому не навязывает своих услуг, что все эти кооперативные дома и эти товарищества собственников жилья пусть ищут других дураков обслуживать их за копейки. Турчанинов слушал, глядя на директора почти с ненавистью, и снова думал, что государственные люди обнаглели вконец.

Свой вопрос ему удалось вставить лишь через десять минут.

– Но какие-нибудь документы вы спрашивали?

– У ихнего бригадира был паспорт, он русский, он из Тамбова! Отказывать в приеме на работу из-за отсутствия прописки незаконно! Вот вы все за законы, а это незаконно, и я вообще не должен…

– Я вас просто прошу помочь, – перебил Турчанинов. – Где этот бригадир сейчас?

– Он у нас работает в другом дворе. В шестом доме.

– А остальные?

– Отработали и разбежались. И вообще, они пили, мне кажется. Я бы их больше не нанял. А бригадир – россиянин, он из Тамбова, он русский…

Турчанинов нашел бригадира уже к вечеру. Как раз этот-то, из Тамбова, и был пьяным. Он сидел на лавочке возле кустов, лениво переговаривался с двумя таджиками, сидящими на траве, и отхлебывал пиво из бутылки. Лицо у него было красное – видимо, сгорел на солнце.

– Меня уже допросили! – развязно сообщил он. – И криминала не обнаружили. Я и не должен документы проверять, пусть ДЕЗ проверяет.

– Сколько человек работало у двенадцатого дома?

– Четверо.

Таджики залопотали, потом засмеялись.