– Слышал. Я сам чуть в кому не впал от этой новости.

– Не ожидали?

– Совсем не ожидал. Да никто не ожидал!

– Иртеньев мне говорил, что вы ее отца обнадеживали.

– У меня другое отношение к человеку, не такое, как у Иртеньева. У Королева был один свет в окне – надежда на ее выздоровление. Я считал так: пусть верит. Главное – продержаться несколько лет.

– Кому продержаться?

– Да ему, Королеву. За несколько лет он должен был привыкнуть. Может, ребенка бы другого родил или еще что-то хорошее случилось. Короче, ее смерть лет через пять его бы не так ударила. Деньги Королева не сильно заботили – он мог себе позволить поддерживать Марину в таком состоянии. А время лечит, я в этом убежден.

«Ну и ты был при деле», – мысленно закончил Турчанинов.

В этот момент Сергеев наконец взглянул ему в глаза и словно бы догадался, о чем Иван Григорьевич думал: бывший главврач чуть-чуть нахмурился.

– Я видел, что он надеется, и не хотел лишать его этой надежды, – добавил Сергеев.

– Все-таки он покончил с собой.

– Между прочим, два года назад я наконец признался ему, что шансов почти не осталось. Через месяц после разговора он покончил с собой. Я теперь думаю: может, это цена правды? Не сказал бы, он бы еще жил. У него, конечно, были другие неприятности, но что-то же стало последней каплей.

– А зачем вы сказали?

– На вас не угодишь… Подумал: имею ли право лгать? Сейчас врачей призывают говорить правду, и мы в трудном положении – мы же не боги, правда наша субъективная. Скорее, я перестал лгать, потому что думал, он это теперь вынесет. Раньше мне казалось: покушение на дочь – худшее, что с ним могло случиться. Оказалось, у судьбы еще много сюрпризов. Она его била и била. Я не мог этого ожидать. Мне всегда казалось, что судьба справедлива.

– Странная точка зрения для врача. Сергеев снова поднял глаза, и в глубине его взгляда мелькнула злая усмешка.

– Так вы зачем пришли-то? – спросил он. – Проконсультироваться? Но я слышал, вы великий специалист в этом деле.

– Я специалист в нейрохирургии. А у Марины теперь амнезия, это не по моему ведомству.

– Амнезия? – Сергеев приподнял левую бровь. – Ничего не помнит?

– Ничего из прошлого.

– Бывает же…

– Слушайте, Андрей, я надеюсь, вы на меня не в обиде? Вас заменили не по моей воле.

– Если вы пришли объясняться по этому поводу, то зря трудились, – с неожиданной злобой перебил Сергеев. – Я вас и не думал винить. И я не держался за эту работу. Не так уж там хорошо платили.

– Я пришел объясняться по другому поводу, – тоже рассердился Турчанинов. – За две недели до ухода вы начали увольнять сотрудников клиники. Вы уволили абсолютно всех! Не пожалели даже повариху и садовника. Я пришел узнать, почему.

– Ах вот оно что… Ну что ж, я скажу. Я стал подозревать, что Марину собираются убить.

– Что? – Турчанинов ожидал чего угодно, но не этого. – Убить? Но кто и зачем?

– Я этого сказать не могу. Вам не могу.

– Почему?

– Зачем вы разыгрываете из себя идиота?

– Я?!

– Вы вообще понимаете, что происходит? Два месяца назад я получил некую информацию о том, что Королеву убьют. Но только я начал предпринимать действия для ее защиты, как фонд меня уволил. Заменил вами. Да, может, вы и есть их человек?

– Кого – их?

– Тех, кто ее планирует убить. А вы мне предлагаете рассказать, почему я заподозрил и что узнал. Вам я это расскажу в последнюю очередь.

– Но ведь Марину не убили! Она, наоборот, очнулась.

– Она очнулась. Но разве это защита для нее? Уж скорее наоборот: она была под защитой в клинике.

– Значит, вы всех увольняли потому, что боялись за ее жизнь?

– Значит, поэтому.

– Но почему всех?

– Информация продолжала поступать. Вначале я уволил самых подозрительных, но потом пришлось и всех остальных. Потому что ничего не менялось.

Турчанинов помолчал, раздумывая.

– А зачем ее убивать, Андрей? – спросил он.

– Мало ли зачем. Из-за денег.

– Каких денег?

– Да вот вам, пожалуйста, хорошая кандидатура – фонд! Они воруют как перед концом света! Зачем им, чтобы она очнулась?

– Ну, во-первых, никто не ожидал, что она очнется. Вы сами не ожидали. Во-вторых, имущество фонда ей не принадлежит.

– А кому оно принадлежит, интересно?

– Фонду.

– Так по завещанию?

– Да. И в фонде, разумеется, это знали.

– Вот оно как… – Турчанинову показалось, что Сергеев обескуражен этой информацией. – Ну и что? Денежные интересы могут быть и у других людей.

– Каких?

– Мне-то откуда знать? Пусть милиция разбирается… Или вот хороший мотивчик – месть. Или она могла что-то знать.