Танабэ Хэйта задержался на минуту в задумчивости. «Фудзинами-сан знает больше об этом деле, чем кто-либо еще, – горько произнес он. – Распоряжения моего господина – это распоряжения моего господина, и их следует исполнять». Он хлопнул в ладоши. «Принеси сизури (чернильный камень) и дзюдэ (кисточку)», – коротко приказал он пажу. Потом Хэйта сел и что-то долго писал. Сложив и запечатав свиток, он повернулся к ожидавшему Имаи: «Имаи, Вака-доно должен находиться в Югёдэре Фудзисавы. Тебе следует добраться туда первым, иначе распоряжения моего господина исполнит кто-то другой. О-доно никак не успокоится, а молодой господин никакого сопротивления не окажет. Такого развития событий допустить нельзя. Отправляйся в путь незамедлительно и передай это вот письмо молодому господину с советом от Хэйты сразу же уехать к Юки в Симосу. Попроси его об этом со всей убедительностью. Рото пусть сделает то же самое. Хэйта позаботится о его судьбе. Пусть сделает так, и поторопится». Имаи не стал терять попусту времени. В скором времени послышался топот копыт его скакуна, несущегося галопом по дороге на Буцукиридоси, представляющий собой глубокую долину между холмами, [29] ведущую мимо монастыря Даибуцу к Фудзисаве.

Сукэсигэ выслушивает клевету на Фудзинами

Погоняя свою лошадь, он быстро покрыл 5 миль до монастыря. Братья Катаока и Мито-но Катаро отдыхали под деревом итё перед хондо (главным храмом). Одновременно с Имаи они поспешили на гору позади храма. Сукэсигэ молился поодаль от могилы матери. Торжественные подношения закончились. Получив сообщение о прибытии Имаи Айгоси, он поднялся и пошел ему навстречу. Самурай простерся перед Вака-доно в слезах. Сукэсигэ спросил: «Что случилось, Таро?» Имаи поведал ему о большом гневе его отца и совете Танабэ Хэйты немедленно отправиться в бега. Сукэсигэ удивился: «Но почему мой почтенный отец так сильно разгневался? В чем причина?» С сомнением в голосе Имаи рассказал об обвинении в попытке отравления родителя. Сукэсигэ несказанно удивился. Его вина выглядела очевидной для любого человека. Затем он произнес решительным голосом: «Распоряжения О-доно – это распоряжения моего господина, и их необходимо исполнять. К счастью, в нынешнем году Хацусэ возвращается в свое прежнее место проживания. Вместе со своим сыном она должна вернуться в Мэйдо (Аид). Следовательно, распоряжения моего господина не содержат какой-либо обидной несправедливости. Он дарует жизнь и пользуется правом потребовать ее отдать». Усевшись на ступени могилы матери, он развязал свои одежды и вытащил кинжал. Икэно Сёдзи бросился к нему и выхватил поднятое оружие. Казама Дзиро схватил его за другую руку. Тем самым двое крупных мужчин предотвратили его самоубийство. Все вместе самураи простерлись перед ним и стали умолять не принимать поспешных решений. Имаи Айгоси сказал: «Не соизволит ли Вака-доно ознакомиться с письмом го-каро? Хэйта-сан плохого не посоветует; его мнение заслуживает того, чтобы к нему прислушаться». Сукэсигэ постепенно возвращался к спокойным размышлениям. Хэйта настоятельно умолял молодого господина куда-нибудь уехать. Если он позволит себе отчаянные действия в такой сложный момент, то все испортит, а его доброе имя уже не восстановить. Понятно, что все это дело устроила Фудзинами ради благополучия своего Мантё. Его просили скрыться у Юки, а Хэйта обещал позаботиться о том, чтобы старый господин снова прозрел. «К Юки?» – произнес Сукэсигэ с некоторым недоумением. Подобие улыбки появилось на губах Имаи и рото. «Хотелось бы сообщить его высочеству о том, что там живут Танабэ Хэйрокуро и Хэихатиро, ждущие момента, чтобы снова склонить головы перед своим господином». Сукэсигэ глубоко вздохнул и взглянул на сочувствующие лица своих рото. Кое-что не всегда говорится их господину, так как он считался человеком ответственным, и утрата своих двух рото относилась к такой категории. Сукэсигэ пообещал: «К совету Хэйты я прислушаюсь. Имаи, передай ему благодарность Сукэсигэ. К Юки!» Теперь причина, по которой братья Танабэ жили у Юки в Симосе, обрастает отдельной легендой.

В начале лета 24 года периода Оэй (1417) количество рото Сукэсигэ сократилось до восьми человек из-за того, что братья Танабэ куда-то удалились. Обитатели ясики Инамарагасаки знали, что старый Танабэ Хэйта очень долго о чем-то расспрашивал О-доно. Подробности их беседы в скором времени вышли наружу из-за шума, возникшего в связи с этим событием, однако других известий об этих двух мужах не поступило, поэтому Мицусигэ и Сукэсигэ пребывали в счастливом неведении об этом мелком эпизоде в жизни обитателей их дома. А дальше произошло следующее. Хэйрокуро с Хэихатиро отправились на побережье Сака-но Сита полюбоваться, как рыбаки вытягивают на сушу свои сети. Свидетелями этих событий они стали, двигались вдоль побережья Маэбама, [30] а их отец с небольшой комиссией посетил Каомёдзи и одну из осё (пребенд). На обратном пути через Заимокузу они пересекли Вакамия-Одзи, представлявшую собой протяженный проспект, ведущий от Хатимангу к морю. В настоящее время здесь образовался небольшой треугольник из этого проспекта, ручейка и Мусаси-одзи (Хасэ-кодзи), а после пересечения Гэба-баси дорога идет к Хасэ Каннон. Этот ценный участок земли всегда давал урожай для удовлетворения первых потребностей человека, а на углу двух проспектов стояла длинная массивная стена. Здесь сегодня продаются пироги, табак, фрукты, а также бумага всех сортов и видов применения. В описываемое время здесь находился магазин сакэ под названием «Юкия», принадлежащий Дэнкуро. Он родился в Юки, и его хорошо знал Танабэ.

Сначала они отвергли его приглашение войти, но под напором подобострастного тэйсю прошли в магазин на несколько минут. Хозяин предложил гостям сакэ. Поводом задержаться послужила рыба, подаренная сэндо из свежего улова. Только что вытащенную из воды эту рыбу можно было выложить на жаровню или использовать для приготовления нарезанной кусочками сасими (есть сырой). [31] Пока готовились блюда, все трое мужчин сидели в тыльной части здания, пили сакэ и любовались прекрасным садом Дэнкуро, выходившим к протекавшему неподалеку ручью. Глаз радовали пионы, а оплетавшая беседку глициния уже выпускала свои длинные грозди пурпурных и белых цветов. Одним словом, для задержки с возвращением можно было привести массу оправданий.

Пока они отдыхали таким вот образом, на постоялый двор забрел одинокий самурай. Внешне он казался огромным, угрюмым, угрожающего вида субъектом. Его нахмуренные брови, большие кривые зубы, неряшливая борода и длинный острый нос выглядели отталкивающе. Подзывая кодзо (полового), он прорычал: «Что сегодня подают из еды в этой убогой харчевне? Пошевеливайся и поищи что-нибудь для меня, я хочу плотно поесть». Кодзо низко поклонился такому надменному гостю. «С трепетом и почтением осмелюсь предложить вашей милости рыбу, приготовленную в соусе (сёю) со скумбрией или тако (кальмаром) в качестве салата. В наличии свежий таи (сазан), готовый для жарки или угри для тушения с рисом и подливы. К тому же предлагаем на выбор лучшие марки сакэ. Не соизволит ли ваша милость ознакомиться с нашим списком блюд?» Этот самурай тут же принял приглашение. Из блюд он ничего не пропустил, так как его аппетит оказался таким же огромным, как и его тело. Он трапезничал и бражничал. Потом снова бражничал. Как раз сакэ особенно пришлось ему по вкусу. Он оправдывал ту истину, что аппетит приходит во время еды. При этом оправдывала себя жажда, приходящая с выпивкой. Этот боров в человеческом обличье проглотил 2 сё (3 кварты) сакэ и только после этого поднялся, чтобы идти дальше. Увидев, что посетитель насытился, бдительный кодзо тактично преградил ему путь и низко поклонился. «Что еще теперь! – произнес детина, ловко изобразив удивление. – Счет вашей милости за вино и угощение. Не соизволит ли ваша милость ознакомиться с содержанием свитка? Понравилось ли вашей милости обслуживание такого скромного человека, как я?» Таким образом, с настойчивостью, присущей его сословию, кодзо перекрывал путь с раскрученным счетом длиной целых 2 ярда (без малого 2 метра). Самураю совершенно определенно не понравилось такое навязчивое обслуживание. Войдя в большой раж, он вытянул длинную ногу и убрал ею счет как причину всего простого для него дела. «Заплатить?» – удивился он. «Разумеется, – подтвердил его догадку кодзо. – За блюда и напитки, заказанные в нашем доме, принято платить. Быть может, ваша милость по ошибке принял «Юкию» за ясики, но у нас обычное ядо (постоялый двор) для платных посетителей». Самурай взревел: «Подлый плут! Ты осмеливаешься еще дерзить! Платить! По всему видно, что ты новичок в городе Камакуре. Никогда еще Судзуки Горо, сам Ко-Тэнгу, [32] не платил по счетам, а тем более в таком грязном захудалом трактире. Покровительство такого рода заведениям оказывают кэраи почтенного Иссики-доно. Убирайся прочь с моего пути, а то крепко пожалеешь». Наш кодзо упорно стоял на своем. «Наш дом существует для путников. Мы не имеем никаких дел с тэнгу. Ваша милость ели и пили без ограничений. Теперь прошу вас расплатиться по счету». Самурай только глубоко выдохнул: «Ах!» Потом сграбастал кодзо за шею и душил его до тех пор, пока глаза несчастного не вылезли из орбит. С грубым смехом он отбросил тело в дальний угол комнаты и собрался продолжить путь. Но мальчишка оказался живучим и упрямым. Вскочив и пылая праведным гневом, он поднял длинный шест и снова преградил путь самураю. Обливаясь слезами, он выпалил: «Китиро тоже кое-что соображает в противоборстве. Берегись, Тэнгу!» Но он совсем не походил на настоящего бойца. Его палка метнулась в сторону. Здоровяк бросил его на землю и сел сверху. Переломив шест, он продолжил наносить звонкие удары.

На крики избиваемого появился Дэнкуро. Братья Танабэ стояли у входа в апартаменты, наблюдая за происходящим. Дэнкуро простерся на полу. «Вашу милость все хорошо знают. Прошу вас простить мальчишку, ведь он пришел из Симосы совсем недавно, поэтому не знает нашего города и его клиентов. Так случилось, что ему пришлось вас обслуживать. На самом деле он совсем не виноват в нанесенном оскорблении». Объяснения Дэнкуро только подогрели ярость Судзуки Горо. «Идза! Тогда ему следует преподать первый урок по изучению нравов нашего города. А ты попридержи свой язык, а то получишь точно такую же трепку». Он поднял свою палку. Дэнкуро подался вперед и осмелился дотронуться до руки здоровяка с новым миролюбивым обращением. Самура тотчас со всей силы нанес удар кулаком в лицо содержателя постоялого двора, и тот покатился в дальний угол комнаты. С чувством большого отвращения к самураю Хэйроку вышел вперед, его примеру последовал Хэихатиро. Хэйроку сказал: «Такое поведение считается неподобающим для самурая, хотя что еще можно ждать от кэраи на службе Иссики? Именно они обманывают и задирают лавочников своего города, чем позорят людей нашей касты. Ты тут наелся, насытился и напился до рези в брюхе. Заплати положенные деньги и проваливай. Будь уверен: больше тебя никто обслуживать не будет». – «Не лезь не в свое дело! – прокричал Горо. – Негоже самураю в споре вставать на сторону торгаша, особенно тому, кто не пользуется покровительством его дома. Пусть они обращаются за справедливостью к Юки-доно. Ты что, тоже хочешь отведать тумаков Тэнгу?» – «Задача самурая в том и состоит, чтобы защищать слабых, – сказал Хэйроку. – Мы поступаем правильно, пресекая попытку доведения тобой таких неблаговидных поступков до последнего предела. Ты забываешься. Соизволь извиниться перед юношей и заплатить хозяину за гостеприимство. Так будет правильно и справедливо». – «Покорнейше благодарю за такой совет. Соизвольте принять мои почтительные заверения в симпатии». Сжав кулак, Судзуки Горо пытался нанести Хэйроку мощнейший удар. Тот увернулся. Зато его нога с глухим звуком ударила в корпус здоровяка Горо. А его кулак пришелся Горо как раз между глаз. Наш скандалист вылетел во двор и угодил на кучу земли. Головой он хрустко встретился с каменным срубом колодца. Хэихатиро прыгнул на него и прижал к земле. Подошел Хэйроку и встал над ними. Хэихатиро сказал: «Идэйа! Брат, а ты ведь крепко его приложил! Ой! Ой! Смотри, похоже, здоровяк помирает!» У Судзуки Горо началась кровавая рвота. Глаза закатились, и видными остались одни только белки. Потом он как-то беспомощно уронил голову набок, хрипло выдохнул и умер. Хэйрокуро почувствовал большое отвращение: «Жид коватым на поверку оказался наш тэнгу! И что теперь будем делать?» – «Выброси этот случай из головы. Я сам займусь улаживанием этого происшествия и доложу о нем своему господину. А пока подождем реакции. Тебе же, Хэихатиро, стоит просто помолчать. Дэнкуро никому ничего не расскажет, и никто никогда не узнает о том, что ты здесь побывал. Будем считать, что ты ни при чем». – «Нет, брат, – возразил Хэихатиро, – ты из нас старший. Это мне положено занять твое место и взять на себя ответственность за случившееся. Разреши мне так все и сделать». Но Хэйрокуро проявил твердость: «Ссору в таверне устроил я. Более того, этот здоровяк совершенно определенно переел. Всему причиной можно назвать внезапную смерть. Так что ни о чем не беспокойся». Дэнкуро робко дотронулся до его руки. Когда они повернулись к нему, то обнаружили на его лице явную человеческую тревогу. Но он был расчетливым и собранным мужчиной. Того требовало его предприятие. Он сказал: «Вы так давно не были в Хитати, благородные судари, что Камакура для вас покажется совершенно незнакомым городом. Просто так это дело замять не получится. Ко-Тэнгу считался главным любимчиком Иссики Акихидэ, правой его рукой и поставщиком слухов, именно он передавал своему господину все сплетни, подслушанные в винных лавках. На протяжении без малого трех лет он собирал свою дань, которой обложил лавочников нашего го рода. Если ваш Дэнкуро видел его у входа, то считал своим долгом обслужить здоровяка лично, накормить его до отвала, а также поведать ему на посошок забавную сплетню. Так что теперь всем нам нужно бежать куда угодно без оглядки, причем поторопиться с этим делом. Мне надо только лишь запереть магазин. В наши неспокойные времена подобное происходит каждый день. Уверяю вас в том, что Дэнкуро знает все входы и выходы в ясики Иссики. Юки-доно по этому поводу не пошевелит даже пальцем, зато всем неприятным делом придется заниматься вашему господину. Иссики Акихидэ не поленится сдвинуть небо и землю ради отмщения за своего любимого рото. Но все образуется. В Юки все прекрасно знают Дэнкуро. То, что мой уважаемый господин не решится сделать в Камакуре, он сделает в городе Юки. Жить там можно совершенно спокойно».

Дэнкуро говорил настолько искренне, а его совет казался таким разумным, что с ним нельзя было не согласиться. С наступлением ночи магазин заперли. Позвали соседа и показали ему тело Судзуки Горо, чтобы он доложил о нем кому надо. Дальше братья Танабэ с Дэнкуро и кодзо в качестве провожатых добрались до Юки в Симосу. Винная лавка здесь стояла открытой. Хэйроку и Хэихатиро подвязали свои косички и переоделись в платье банто (слуги), в которых они ничем не отличались от настоящих слуг. Однако вид у этой парочки половых оставался уж очень надменным. Но если этот лабаз что-то потерял в одном каком-то смысле, зато совершенно определенно приобрел в другом. Вино подавали доброкачественное и дешевое, обслуживание осуществлялось честно и быстро, к тому же никакого надувательства перебравших посетителей половые не позволяли. Клиент поэтому шел самый заслуженный и вполне платежеспособный. Когда это заведение только открыли, оно пользовалось репутацией прибежища для лоботрясов и бездельников. Нынешние посетители города Юки знакомятся с тихим провинциальным городком, представляющим весьма небольшой интерес даже для странствующих банто. Во времена Юки и Коямы то был по-своему выдающийся город, расположенный севернее Камакуры. Эдо как деревушка рыбаков в болотах Сумидагавы тогда еще не привлекла внимания Оты Докана. Прошло больше тридцати лет, прежде чем он позаботился о строительстве замка на холме за этой деревней. Однако Юки считался местом и даже центром всей вялой торговли того времени, а с Осю и Дэвой он приобретал общегосударственное значение, так как купцы золотом и мехами доходили даже до Киото. Поэтому в Юки приходили многочисленные путники из других областей страны. Когда открылось это питейное заведение, представители малосимпатичной части этого мира в лице взломщиков дверей и просто бродяг подумали, что хоть на время им удастся бесплатно попить вина и попользоваться женщинами. Итак, сначала как раз они устроили нашествие на сакэя Дэнкуро. Шумно и беззаботно они требовали закуски и бражничали. Обслуживали их без особой радости. Гуляки ощущали некоторую оторопь при виде того, как четко и энергично двигались банто хозяина Дэнкуро. Потом Хэйроку принес им счет. Самый дерзкий из них попытался возражать: «Идза! Отстать от нас ботян (парнишка). Сегодня мы пришли совсем без денег Ототои аиде». [33] – «Кто у нас питается и пьет, платит – так или иначе». Такой ответ дал наглецу Хэйроку. Так как платить никто не собирался, он продолжил трясти любителя дармовщины так, что тот едва не лишился рассудка. Потом, поставив его на голову, он передал бедолагу Хэихатиро для продолжения начатой процедуры, а сам собрался повторить экзекуцию над следующим посетителем заведения. Гуляки впопыхах умудрились собрать причитающуюся с них сумму. Больше дом Дэнкуро такой чести никогда не удостаивался. Говорят, что после данного воспитательного мероприятия среди посетителей заведения широко распространилось мнение о нем как о самом достойном учреждении общественного питания. После проявленного ими хладнокровия и достоинства банто хозяина Дэнкуро приобрели репутацию исключительно надежных молодых людей. Да еще к тому же они постоянно занимались фехтованием в подсобной части своего постоялого двора, и многочисленные горожане собирались полюбоваться на их представление. Молодежь приходила поглазеть на них как на своих предводителей и заступников от грубиянов. Все стали называть их сэнсэями (учителями). Те, кто постарше, могли всегда рассчитывать на их сопровождение в том случае, когда они задерживались за застольем, и им приходилось возвращаться домой под покровом темноты ночи.

Именно по этой причине Танабэ Хэйта посоветовал своему молодому господину поселок Юки в качестве места для проживания. Юки Удзитомо был всего лишь на несколько лет старше Сукэсигэ. Он никогда не поверил бы в злые слухи, распространяемые о его приятеле. Живя здесь, Сукэсигэ мог поддерживать постоянную связь с Камакурой и узнавать обо всех событиях, происходящих там. О поездке туда он практически не помышлял. Однако именно во время такой поездки Сукэсигэ впервые познакомился с человеком, впоследствии сыгравшим такую заметную роль в его жизни. Господин с самураями совсем не всегда вместе отправлялись на такие развлекательные вылазки в город Юки. Обычно Сукэсигэ отправлял их вперед мелкими группами по два или три человека, чтобы они встречали и информировали его о ситуации на местах, когда он проезжал ту или иную деревню. Однажды он погонял коня по равнине Мусаси. В тот день он рассчитывал изменить путь и передохнуть в Хираи на территории Коцукэ. Вопреки своим планам и намерениям он заблудился, причем ориентироваться ему приходилось на горные кряжи и пользоваться сетью троп в надежде доехать до деревни, в которой он никогда не бывал. В те дни о Мусасино сложили такие вот стихи: