Когда я нависаю над ней, она откидывается назад и спускается немного вниз так, что теперь она лежит на диване. Я располагаюсь над ней, перемещая вес тела на локти. Мы просто смотрим друг на друга и в ту минуту, когда она смотрит на мои губы, мы словно окунаемся в нашу страсть с головой.

Я прижимаюсь губами к ее губам, и она испускает удивленный стон, открывая рот, чтобы впустить меня. Господи… она чувствуется словно блаженство, когда я проскальзываю языком между ее губ, и я не могу подавить стон, который вырывается из меня. Чистое наслаждение пронзает мое тело, и между ног я мгновенно становлюсь твердым. И она это прекрасно понимает, потому что мои бедра находятся между ее ног. Я держу свою нижнюю половину тела неподвижно, потому что не хочу превратиться в пятнадцатилетнего мальчишку, который кончит себе в штаны.

Я медленно углубляю поцелуй и исследую ее горячую глубину рта неспешно. Это хорошо, потому что в то время как моя похоть никоим образом не остывает, я получаю обратно совой контроль. Данни руками крепко держится за мои руки, впиваясь кончиками пальцев в мой бицепс, в тот момент, пока мы продолжаем сладко целовать друг друга. Я не могу дождаться того дня, когда эти пальцы будут сжиматься на моей заднице в то время, когда мы будем заниматься с ней любовью, но этот день не сегодня. Для нее я хочу сделать это медленно. Я понятия не имею, насколько она опытна и, честно говоря, мне плевать. Я хочу сделать все идеально для нас обоих, когда придет время, но наши отношения совсем недавно начались, поэтому сегодня явно не тот день.

Я отстраняюсь от ее губ, и она издает всхлип, оборачивая руки вокруг моей головы и пытаясь подтянуть меня обратно к своим соблазнительным губам.

— Данни, ты не облегчаешь мне задачу, — шепчу я.

Она отвечает мне хриплым смехом.

— Кто сказал, что я хочу.

Ох, Господи... я пропал, если не установлю дистанцию между нами. Я никогда еще не был так возбужден из-за девушки. Я оставляю быстрый поцелуй на ее губах и вскакиваю с дивана. На ее лице написано разочарование.

— Данни... я ничего не хочу больше, чем заняться с тобой сексом прямо сейчас...

— Но... — пытается она вставить хоть слово

— ...но я хочу, чтобы это было особенным. Я хочу, чтобы ты знала, что я готов ждать подходящего момента. Я хочу быть идеальным для тебя.

Она встает с дивана и дарит мне красивую улыбку, которая олицетворяет незабываемую красоту. Когда она смотрит на меня, на ее щеках образовываются небольшие милые ямочки. Она приближается ко мне, оборачивает руки вокруг талии и прижимается щекой к моей твердой груди. Мои руки оборачиваются вокруг нее и сжимаются. Я целую ее в макушку и прижимаюсь к ней подбородком.

Осматривая вокруг ее гостиную, я вижу несколько фотографий на конце стола. На одной мужчина в форме офицера полиции, который, я предполагаю, мог бы быть ее отцом. Я выпускаю ее из объятий и подхожу к подборке из фотографий.

Данни подходит и встает рядом со мной. Наклоняясь, она берет фотографию, на которую я смотрел.

— Это мой папа, Клейтон Кросс. Этот снимок был сделан за несколько лет до того, как его уволили.

Я смотрю на фото. Понимаю, что она унаследовала его ямочки на щеках, когда вижу, как он улыбается на камеру.

Она никак не реагирует на фотографию и заменяет ее другой. На ней красивая женщина далеко за сорок и нет никаких сомнений, что она мать Данни. Они выглядят как сестры.

Я беру фото из ее рук, чтобы взглянуть на него повнимательнее. Сходство поразительное.

— Тут не ошибешься, ты ее копия.

Она издает легкий смешок и берет снимок, нежно проводя по нему кончиком пальца.

— Так все говорят. Ее имя было Розалин.

Я ошеломлен в неверии.

— Было?

Я просто предполагал, что мать Данни была жива. Почему, я не знаю. Может, потому, что она рассказала мне, что ее отец умер, но никогда не упоминала свою мать. Очевидно, я предположил неправильно.

— Она умерла почти два года назад. Мультиформная глиобластома. Это наиболее частая и наиболее агрессивная форма опухоли мозга, которая в большинстве своем имеет летальный исход.

Я не знаю, что сказать. Ее слова наполнены грустью, но она не выглядит крайне опечаленной. Во всяком случае, она рассказывает с такой любовью о своей матери, что мне больно за нее, чтобы говорить об этом таким образом.

Она ставит фотографию своей мамы на стол и подхватывает другую, которую я не заметил. Это Данни. Она одета в длинное черное платье, которое облегает ее тело. У него короткие рукава и очень скромный вырез, который не дает никаких намеков. Волосы Данни немного короче, всего до плеч, и они с прожилками красного и черного цвета. У нее кольцо в носу и пирсинг в брови, а во всех других отношениях она выглядит так же.

Я вижу все, но не это самое интересное на данном снимке. Мне бросается в глаза и удерживает взгляд тот факт, что Данни держит скрипку в одной руке и смычок в другой.

Она играет на скрипке, и я поражен.

Я смотрю на нее, и она наслаждается шоком на моем лице.

— Фото было сделано, когда я училась на первом курсе в Джульярде [4] .

Мой рот раскрывается в изумлении, и я возвращаюсь к фото.

— Ты была красивой и тогда, но мне кажется, что я неравнодушен к фиолетовым волосам, — бормочу я.