К сказанному могу добавить только то, что вам незачем устраивать проверку эффективности предлагаемых действий – они испытаны множество раз и замечательно работают в самых неблагоприятных условиях, ввергая противника в вашу власть казнить либо миловать. Кстати, если вас сгребли за грудки, то можно искренне порадоваться удачному повороту событий, поскольку в этом случае хвататель совершенно беспомощен и открыт для любых неотразимых (ручки-то заняты) и действенных контрмер с неограниченной степенью поражения, от мягкого дружеского пинка до смертельного удара в жизненно важную зону.

Итак, подводя краткий итог, можно сформулировать закон восстановления равновесия следующим образом:

Любые сбивающие горизонтальные усилия нейтрализуются своевременно приложенными вертикальными, а всякая неожиданная горизонтальная подвижка гасится и преобразуется подъемом или опусканием центра тяжести, чаще всего – резким прыжком вверх или расслабленным сбросом вниз.

Строго говоря, упомянутый «сброс» является краеугольным камнем правильного водворения в ту или иную стойку, когда движение на какое-то время сменяется тихой статикой. Ведь мы не всегда крутимся и катаемся, будто ртуть по столу, и как раз в момент остановки необходимо расслабленно и автоматически «сбрасывать» свой вес в слегка обмякшие ноги, обретая тем самым дивную устойчивость и получая мимолетную передышку. Это элементарно проверяется на практике, стоит лишь попросить приятеля внезапно и сильно толкнуть вас в спину или грудь. Если вы одеревенеете в самой стабильной и низкой стойке, изо всех сил вцепившись в земную твердь, то вас ждет конфуз: даже средний толчок низвергнет «статую Командора», опрокинув напряженное тело, как вырванный бурей дуб. Когда же вы расслабите нижнюю часть вашей тленной оболочки от пояса до ступней, позволив ногам слегка «поплыть» под весом и «укорениться», то потуги толкача пропадут всуе, как будто он задумал опрокинуть громадную, тяжеленную, подтаявшую снежную бабу.

Каждый без труда может повалить стоящую бутылку или даже основательную широкую скамью, прочно утвердившуюся на расставленных ногах. Не особенно сильный маэ-гери сносит прочь кряжистого гимнастического коня, который падает с грохотом на пол, бесстыдно задрав к небу стальные копыта. Но еще никому не удалось опрокинуть брошенную комом мокрую тряпку или домашнюю любимицу Мурку, вполне подобную своей мягкой уступчивостью той же тряпке. Кошка – вот идеальный объект для наблюдения и подражания. В пучинах её непротивления вязнет и глохнет абсолютно любое внешнее усилие, но очень многие знают, с какой пугающей быстротой сонная уступчивость превращается в слиток железных мышц, зубов и когтей. Поиграйте с кошкой, потолкайте её так и эдак, и вы воочию увидите идеал, к которому надо стремиться.

У одного моего приятеля был старый огромный кот поводы «Бирманский крысолов», вполне похожий на сиамца, только раза в два крупнее. Это ужасное животное больше всего любило отдыхать на перекладине оконной рамы при раскрытой форточке. Он умудрялся развесить свое мясистое тело на узкой рейке так основательно и уютно, что мог часами спать в этом положений с полным комфортом. Будучи мастером айкидо, приятель одно время ставил над своим любимцем коварные опыты на предмет определения пределов кошачьей цепкости. Подкараулив Альфошу спящим на окне, он подкрадывался и тихонько пихал его в бок, надеясь радикально нарушить абсолютно неустойчивое с виду равновесие. Какое там! С таким же успехом можно было бы толкать прилипший ком смолы или саму оконную раму. В ответ на посягательства глинобитное чудовище, мгновенно убившее однажды не в меру наглого соседского добермана, приоткрывало глаз и тихим урчанием извещало хозяина, что тот услышан, но сладкие грёзы сна милее. В то же самое время наш герой панически боялся пылесоса. Стоило неожиданно включить адский агрегат, как беспробудно спящий зверь в неуловимую долю секунды единым махом взлетал на шифоньер (стоящий у противоположной стены) и ненавидящими глазами жег проклятую машину.

Бросив мимолетный взгляд на то, как гордый носитель соответствующего пояса принимает самую элементарную исходную позицию, скажем, перед исполнением ката, можно рассказать почти все о его прошлом, настоящем и, отчасти, будущем на избранном поприще. Коль скоро наш «первый Кю» утвердился в сидзен-тай на прямых деревянных ногах, будто некий циркуль, то не стоит тратить нервы на просмотр его дальнейшего выступления, а самое время, как говориться, «сдирать лычки», низводя его в ранг новичков, в пучину желтых и оранжевых поясов. Естественность и расслабленность (прежде всего в ногах) должны стать вторым «Я» каждого серьезного ученика буквально с первых же шагов, будь он каратэкой, ушуистом или статным «меченосцем» в хакама.

Напряженный человек постоянно борется с самим собою, его «сгибатели» при каждом движении вынуждены преодолевать усилия «разгибателей», а в результате он подобен мухе, попавшей в липкую паутину собственных мышц. Поэтому, не научившись расслабляться, не стоит двигаться далее по технике и формам, чтобы не превратиться в итоге в очередного карикатурного «мастера» с грацией Буратино.

Помимо чисто внешней, мышечной расслабленности, куда важнее культивировать в себе расслабленность внутреннюю. Это отнюдь не какое-то сонное состояние, как могли бы подумать слишком прямолинейные натуры. Это скорее образ расслабленности, отсутствие шальных порывов и бесконтрольных эмоциональных всплесков, непременно влияющих также и на внешнее обрамление, заставляя дергаться и скакать в такт подобным же выкрутасам противника. Упоминаемый «сброс» предполагает, помимо физического расслабления ног и вообще низа тела, также мощную ментальную составляющую. Необходимо всем своим нутром ощутить мягкую волну, идущую от макушки до ступней и дальше в землю, в результате чего то, что выше пояса, остается легким и быстрым, а от пояса и ниже – тяжелым и устойчивым, но не закостенелым. Это не гранит или чугун, а словно пузырь со ртутью, неподъемной и одновременно отзывчивой на любое воздействие.

Кроме того, в большинстве традиционных стилей ушу используется термин «укоренение», означающий именно это самое. Неотступно преследуя образ того, что ваши ступни не просто касаются поверхности земли, но буквально прорастают в её глубины сотнями и тысячами цепких корней, вы рано или поздно стяжаете-таки немыслимую ранее устойчивость, при которой противнику будет казаться, что он имеет дело с кряжистым деревом, не поддающимся никаким налетам и атакам. Излишне уточнять, что такое укоренение отнюдь не предполагает древовидной же неподвижности. Это всего лишь некое мимолетное состояние, стоп-кадр, сменяемый в следующую секунду фривольной легкостью стрекозы.

Вплотную к сказанному примыкает также формула, именуемая «погружением». Сие означает, что ваш вес никогда не должен распределяться абсолютно равномерно на обе ноги, за исключением каких-то специальных и осознанно допускаемых моментов, наподобие «стояния столбом» или скоротечных мгновений усадки в стойки типа «всадник». Собственно «погружение» есть то, о чем говорилось выше – мысленное «стекание» веса в ноги для обретения стабильности.

На деле происходит постоянная игра в «пустое-полное», при которой ваш вес наполняет поочередно то одну, то другую ногу, хотя центр тяжести располагается посередине, и его проекция никогда не должна выходить за площадку стояния ступни. Поскольку ЦТ практически совпадает с тем, что именуется сэйка-но-иттэн или просто «точкой», самое время перейти к рассмотрению этого фундаментальнейшего аспекта всех боевых искусств, к какому бы направлению они ни относились.