Она кратко ответила:

– Это достаточно легко, если идти вверх по ущелью с этой стороны.

– О, вполне. А если будет плохая погода?..

– Капля дождя нам вреда не принесет. А при угрозе тумана мы не пойдем. У меня хватит ума.

Бигл больше ничего не сказал. Снова на какое-то время в комнате воцарилось молчание. Николас беспрестанно двигался. Мне казалось, что у него, как и у меня, беспокойство сильнее, чем могла бы вызвать грубость Марион.

По-видимому, сама женщина почувствовала сгустившееся напряжение, потому что вдруг зло загасила в пепельнице сигарету и встала.

– В любом случае, – сказала она напряженно-агрессивно, – самое время, чтобы кто-нибудь нарушил табу насчет этой проклятой горы, не так ли? Идешь, Роберта?

Марион надменно вышла из комнаты. Ее молодая подруга печально улыбнулась и встала. Сначала мне хотелось посоветовать ей остаться, но я решила, что какие бы подводные течения ни ломали покой компании, не следует добавлять новых. Я только улыбнулась ей в ответ, и она последовала за подругой.

Наступила неизбежная неуклюжая пауза. Каждый безумно хотел поговорить о вышедших учительницах, но, естественно, не мог. Затем Марсия, у которой, как я очень быстро обнаружила, совсем не было предрассудков, сказала:

– Ну правда! Я должна сказать…

Полковник поспешно откашлялся и громко спросил Рональда Бигла:

– Куда предполагаете пойти завтра?

– Если позволит погода, сэр, собираюсь на Сгар на Джилен. Но боюсь…

Я встала. С меня хватит. После поездки болела голова и хотелось помыться. И если Мурдо и Бигл правы, и утром будет дождь, вдобавок следует часок прогуляться. Когда я повернулась, чтобы поставить чашку кофе на поднос, Николас двинулся через комнату в моем направлении. Очень походило на то, что у него возникло желание поговорить или даже последовать за мной из отеля. Вдруг я почувствовала, что беседа с ним с глазу на глаз будет последней соломинкой. Я быстро повернулась к ближайшей женщине, которой оказалась Альма Корриган.

– Иду на короткую прогулку, – сказала я, – и пока не знаю дороги. Не хотите присоединиться ко мне?

Она удивилась и, мне показалось, была слегка довольна. Затем обиженное выражение снова появилось на ее лице, и она покачала головой.

– Я бы очень хотела, – ответила она очень вежливо и категорично. – Но простите, немного устала. Знаете, мы же целый день были на свежем воздухе…

Перед обедом она говорила, что весь день сидела на камне, а мужчины рыбачили на Страт на Грейтхич.

– Конечно, – сказала я, чувствуя себя дурой. – Возможно, в какое-нибудь другое время…

Я обернулась и увидела Гранта.

– А можно, я… – Он смотрел неуверенно. – Есть очень хорошая дорога для прогулки к озеру, если позволите быть вашим гидом. Но, возможно, вы предпочитаете идти одна…

– Ни в коем случае, – заверила я его. Николас остановился и нахмурился. Я улыбнулась. – Большое спасибо. Буду рада компании.

Николас не шевелился. Я прошла мимо него к двери. Его глаза, упрямые и без выражения, удерживали мой взгляд секунды три, затем он слегка неестественно улыбнулся и нарочно повернулся к Марсии Мэйлинг.

Я отправилась за своим пальто.

Летом в половине десятого вечера на Гебридских островах сумерки только начинают сгущаться. Ослабевает яркость дня, мрачный оттенок приглушает ясные краски песка, травы и скал, будто упала тонкая голубая вуаль. Ночь на острове Скай – это просто день, покрытый тонким слоем пыли, все еще горячее полуденное золото, омытое серебром.

Вечер выдался очень тихим. Хотя на юго-западе собирались угрожающие дождем облака, небо ясно сияло. Над грядой Сгар на Стри и зубчатыми вершинами Куиллина, который виден за ней, тепло солнца все еще задерживалось в щедром воздухе. В ярком небе мрачно пролегла длинная полоса облаков, тонкая линия пурпурной тени, окрашенная снизу лучами невидимого солнца во все оттенки расплавленного великолепия.

Мы повернули на север по долине, шаги по короткой, общипанной овцами траве не нарушали тишины. Заливной луг занимает примерно полмили, затем земля поднимается, круто и изломанно, образовывает уступы и бугры – предгорья Блейвена. Один из них, самый большой, лежал прямо перед нами. Эта крепкая небольшая скала, покрытая вереском, закрывает центр лощины и удерживает южную часть озера. На востоке гряда скал и вереска присоединяет ее к отрогам Блейвена, а слева течет река.

– А вдоль реки есть дорога? – спросила я.

– Да, но чтобы взобраться на эту гору впереди и посмотреть на озеро, лучше держаться лощины со стороны Блейвена. У реки – не слишком приятное болото.

– Вы имеете в виду, что там опасно или просто сыро?

– И то, и другое. Не знаю, действительно ли оно разверзнется и проглотит вас, но почва ужасно качается. Начинаешь сомневаться, что устоишь на ногах. Олени сюда не ходят.

– Тогда, – сказала я с трепетом, – мы тоже не пойдем. Кажется, я должна радоваться, что вы пошли со мной!