— Вы мне предлагали поездку на выходные, — сказала она. — Куда угодно, если туда летает «ВестЭйр».

Ну еще бы.

Мистер Дрисколл вечно раздавал билеты — возвращал долги обществу и, что не менее важно, заручался ответными обязательствами. В конце концов, принятые услуги суть неоплаченные долги! Эту редакторшу он не помнил, но проще подарить ей билетик, чем отозвать обещание, тем более что продолжение его мемуаров — недописанное, но она, надо думать, и над ним будет трудиться, — называется «Мое слово — моя клятва!».

— Само собой, — сказал он. — И куда вы хотите слетать, Лора?

— В Нигерию.

Он засмеялся.

— Простите, мне послышалось, вы сказали — в Нигерию.

— Я так и сказала.

Пауза.

— Знаете, я много билетов раздаю. Обычно просят на Гавайи или в Канкун.

— Мне, пожалуйста, в Нигерию. В Лагос.

— Мы не летаем в Лагос. Мы вообще в Африку не летаем.

— Но у вас партнерское соглашение с «Вёрджин», а они летают. Расписание складывается. Я проверяла. Четыре рейса туда, три обратно, еженедельно.

Мистер Дрисколл вечно раздавал билеты через партнеров, и они поступали так же: есть все же плюсы в должности исполнительного директора. За многие годы «ВестЭйр» возила достаточно сотрудников «Вёрджина» и их семей через Банф — уж как-нибудь сквитаемся. Он вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Раз уж вам надо. Я вас переведу на помощницу, договоритесь с ней. Приятно было поговорить, Лора.

— Спасибо. Мистер Дрисколл?

— Ага?

— Мне еще нужна гостиница.

Лора сидела на вершине высоченной своей башни, опустошенная, бесстрашная. Когда директор «ВестЭйр» предложил ей билеты куда угодно, ей никуда не хотелось. Сейчас у нее хотя бы завелось место назначения.

Она посмотрела в окно, на город, что мерцал внизу, а затем очень медленно привязала длинные текучие волосы к кроватному столбику…

От жары ее мутило.

— Простите, я не расслышала — кто вы? Безопасность аэропорта? Полиция?

Он толкнул визитку по столу.

— КЭФП. Нигерийская Комиссия по экономическим и финансовым преступлениям.

Она прочла тиснение — имя, номер.

— Итак, мистер Рибаду…

— Зовите Дэвидом, пожалуйста, — напомнил он. — Давид, и, боюсь, сражаюсь я с Голиафом. КЭФП занимается преступлениями четыре-девятнадцатых. Банковское мошенничество, махинации с пошлинами, киберпреступления и так далее. Подобные аферы подрывают репутацию Нигерии. Губят все наши шансы договориться с добропорядочными инвесторами. Как «Нигерия», так люди воображают жуликов и никчемушников. Не говоря уж о том, что эти преступления доставили нашей возлюбленной родине и многочисленным невинным гражданам немало неприятных минут за рубежом. Разумеется, — он не сводил с нее взгляда, неловко даже, — когда речь заходит о кидалове, белому человеку по-прежнему нет равных. Тут, боюсь, черный — дилетант. Можно даже сказать, что всю мою страну приобрели под ложным предлогом.

— Простите, мистер Рибаду, я не вполне понимаю, при чем тут…

— Мы в КЭФП охотимся на охотников. Рейды в киберкафе Фестак-тауна, облавы на подделывателей документов на Аквеле. Нам санкционирован перехват электронной почты, экспроприация незаконно полученных средств. У нас, мэм, есть даже полномочия конфисковывать активы, изымать паспорта, замораживать банковские счета. Мы можем забрать у четыре-девятнадцатого дорогую машину, даже из дома выселить. Мы, может, и не побеждаем в этой войне, но врага треплем знатно. К сожалению, временами приезжают, как бы это сказать, доверчивые иностранцы и путают нам карты, отчего у нас немало проблем. Потому КЭФП и открыла офис в аэропорту.

Лора еще из аэропорта не вышла, а все ее планы уже коту под хвост. Если дела пойдут плохо, к кому обращаться? Кто у инспектора Рибаду начальник?

— Я немножко запуталась, — сказала она. — Вы подчиняетесь полиции?

— Это полиция подчиняется мне.

Ясненько.

— То есть я задержана?

Он засмеялся:

— Ну какое задержана? Нет. Мы просто беседуем.

Когда он проверил ее документы и снова упаковал багаж, Лора спросила:

— Так мне… можно уйти?

— Эти самые доверчивые иностранцы, мэм, все время прилетают к нам в аэропорт, потому что их заманили. Пообещали легких денег. Уверяю вас, это надувательство чистой воды. Эти иностранцы надеются заграбастать в Лагосе потерянное наследство или получить чемоданы купюр, закрашенных черными чернилами, — это им так говорят. Четыре-девятнадцатые быстренько их окучивают. Тех, кому повезло. Кое-кого похищают, требуют выкупа, кого-то пытают или убивают. А нам, служителям закона, потом расхлебывай. Одних бумаг сколько — с ума можно сойти. Посольства, то, сё. Вам не кажется, мэм, что таким иностранцам лучше вовсе не приезжать?