– Нет, там просто встроенный мультиметр и генератор, но машинка добрая, Хьюллет-Паккард. Вот, смотри амплитуда в контрольной точке, в полтора раза занижена, не хорошо...

– А если этот резистор снять? И вот тот за кампанию?
– паяльник снова впивается в аккуратную зеленую плату, - Уже лучше, правда все равно мощность на выходе в четыре раза меньше чем положено, если судить по документации.

– Плохо, есть еще варианты?

– Для аналоговой техники это не страшно, у меня кое-где в стволах и на порядок мощность занижена на передачу, но все равно все работает и все показатели на приеме в пределах нормы.
– Александр устал, ему надоела эта возня.Они уже и так три часа потеряли с блоком питания, поскорее бы закончить и вперед за пивом, первоначальный энтузиазм у него уже давным давно угас, - давай собираем быстрее, пока это чудо работает еще...

Наконец, последняя плата была вставлена в корзину стойки, и Сашка снова поступил в распоряжение Светланы. Опять кушетка, смешной шлем на голове, шум моря в наушниках и неожиданно, провал в небытие... Ослепительный солнечный свет в глаза, ветер бьет в лицо, и пальцы обжигает холодный металл поручня. Словно повторяется вчерашний денек, снова под ногами едва-едва дрожит, окрашенный в ярко красный цвет рифленый пол площадки. Говорят, что природа Предуралья некрасива, здесь нет ни ярких красок юга, ни специфической экзотики севера, средняя полоса, ну очень средняя одним словом. Но сегодня ярко сияет солнце и с высоты 150 метров все выглядит просто великолепно, невозможно отвести взгляд от расстилающейся внизу зеленой массы леса, плавно переходящей на западе в синеву водохранилища. Тут можно смотреть весь день, жаль бинокль забыл прихватить, но надо спешить, а что он тут делает кстати? Рука ощупывает карманы спецовки, похоже, сегодня он поднялся наверх для замены ламп СОМ, что это обозначает сказать трудно, в одних документах "сигнальное освещение мачты", в других "система освещения мачты", отечественная техническая литература просто напичкана подобными головоломными сокращениями, язык сломаешь. Две из трех на концах реев он сменил легко, но вот с последней

лампой возникла неприятная проблема, не удалось даже дотянуться. Александр в сердцах выругался, создатели этой хитрой конструкции, похоже, посчитали, что обслуживать ее будет горилла, или шимпанзе, у человека нет таких длинных рук и быть не может. Инструкция запрещает выход за ограждение, требует работать в каске и использовать страховочный пояс, вспомнил он. Ну что же рискнем, решил наш "альпинист", что в первый раз, что ли нарушаем? Щелкнул замок карабина, и вот уже за спиной пустота, тонкий в три пальца ширины уступ под ногами и рука тянется к плафону, и все равно не достает, обидно, всего пять сантиметров не хватает. Ничего, еще шаг, подойдем поближе, все равно надо не просто отвернуть, но и удержать тяжелый стеклянный колпак, для этого нужны обе руки. И вот в момент, когда противно заскрипев, плафон стал отворачиваться, внезапно исчезла опора и... Может, отломился проржавевший порог, соскользнула нога, неловкое движение или что-то другое - этого он так и не узнает уже никогда... Только резкая боль в растянутой левой руке, внутренности в животе сжались в плотный тугой комок, да волосы свободно ворошит <ветер, каска, больно царапнув по лицу расстегнутым ремешком, отправилась в свободный полет. В голове взрывается только одна мысль - "куда я зацепил карабин?". Ведь если за горизонтальную часть ограждения, то все в порядке, а вот если за вертикальную - там тонкая арматура, она не выдержит вес взрослого человека. Но к счастью, самообладание не покинуло нашего героя, однажды ему уже приходилось падать, ничего обошлось. Левая рука зацепилась в падении за нижнюю часть перил, так хорошо, теперь ухватился правой, адская боль немного ослабла, остается надеяться, что все же мышцы не пострадали. Медленно, подтягиваясь правой, и перехватываясь левой рукой, скрипя зубами от боли, он полез вверх по ограждению, и наконец, появилась возможность закинуть ногу...

Все выкарабкался -

ура, жив, победа! Теперь можно перевести дух и высказать все, что накопилось о сексуальных пристрастиях создателей этой кривой мачты, ну и начальство помянуть добрым словом. Теперь вперед и вниз как у Высоцкого, решил Алекс, так его частенько в шутку называли друзья, на сегодня хватит, больше я сюда не полезу, пусть нанимают альпинистов. Но что это? Куда делись его прекрасные перчатки, честно выменянные за две бутылки поддельной водки "Распутин", у красильщиков-верхолазов, красивших вышку в прошлом году?

– Каску не жалко, у меня еще одна есть, - мелькнуло в голове, - А вот перчатки такие, где теперь я найду? Хорошие ведь немецкие, фирменные. Как они вообще могли с рук соскочить? И тут внезапно он понял, что под пальцами совсем не холодная сталь поручня ограждения, и не скользкий пластик кабеля, а толстая пеньковая веревка. Откуда она здесь взялась, галлюцинация, что ли у него, что за чудеса тут творятся? Быстрый взгляд вниз, и мать... там близко, совсем близко черная вода покрытая белыми барашками волн. Ужас парализовал на некоторое время Сашку, и только резкий и болезненный тычок в бок под ребра вывел его из ступора.

– Шевелись чОрт!
– рявкнул басом в самое ухо кто-то невидимый справа сзади. Дальше все было "как в кино", хотя нет, скорее в компьютерной игре DOOM, в которую приходилось иногда "рубиться" с коллегами в обеденный перерыв по сетке, но только в режиме демонстрации. Тело выполняло всю работу "на автомате", без его, Сашки участия, вот только боль, холод, страх - такого в той игре не было! Наверху на рее он вместе с другими что-то держал и подвязывал, руки сами ловко манипулировали <веревочками и шпеньками, потом всех согнали вниз, но и там работы хватало. Подгоняемые свирепым матом команд матросы метались по качающемуся кораблю, что-то крепили, что-то крутили, судно отчаянно скрипело, нет, даже скорее стонало всеми сочленениями, словно умирающий человек в агонии. Массы, перекатывающейся через палубу, воды постоянно ободряли работающих людей холодным душем. Рядом в волнах болтались еще две такие же "яхты". Рев ветра и раскаты грома сливались с шумом и плеском волн, обдававших пеною всю палубу. Молния на мгновение освещала мачты корабля, темное, почти черное, волнующееся море и седые гребни огромных волн - незабываемая картина!. Судно раскачивало, как детскую колыбельку, и оно прыгало по волнам, то поднимаясь, то погружаясь в морскую пучину.

Наконец наступил момент отдыха, вроде бы все убрали и закрепили, промокшие насквозь люди сгрудились возле какой-то кадки, кутаясь в потертые рваные шинели, к удивлению Александра некоторые попытались закурить трубки, другие что-то бормотали, поминали святых или просто ругались, не разобрать. Молодой матрос стал громко, с каким-то надрывом молится, и ему тут же щедро влепили затрещину, да и не одну.

– Чего воешь, окаянный? Душу всю надорвал! Я те еще..., - разошелся седой боцман, - сейчас за борт сукина сына выкину!

– Да уж, народ тут собрался тихий и богобоязненный, недаром видать так кораблик назвали "Три святителя", - только и подумал наш "моряк", - а ведь все равно утонем на хрен, дело похоже к этому идет, а я дурак обрадовался, что не упал с рея. Там хоть быстро, а так помучаешься еще несколько часов.

Постепенно накопившаяся усталость дала себя знать, и на какое-то мгновение победила ноющую боль в пострадавшей руке, и тогда он буквально свалился в короткий сон, прямо там, у мачты, где стоял. Словно сквозь вату, откуда-то издалека его настойчиво звал знакомый женский голос.