К удивлению Маши свекровь отнеслась к её стрижке и новому платью не так, как Рита. Она по-матерински расцеловала Машу и сказала, что новый облик ей к лицу. И молодец, что привела себя в должный вид, не то выглядела клуша, клушей. От сердца Маши отпустило. Она достала из пакета подарок для отца и отдельно рубашку с джинсами для Сергея.

– Не уж то, отцу купила их? – спросила Екатерина, указывая на джинсы.

– Это Серёже. Он приедет к вам перед обедом, сразу после выписки.

– А вот за это тебе, дочка, спасибо, - Екатерина от неожиданности прослезилась, - за то, что и мужа не забываешь, сына моего.

– Да как же я его забуду, мы же одна семья и я… - Маша смутилась.

– Как с ремонтом? Завершила? – спросила Екатерина.

– Тебе Тоня сказала?

– Тоня с Серёжей по телефону сообщили, - Екатерина по-доброму тёплому заулыбалась. – Вот смотрю я на тебя, доченька, и душа радуется за сына моего, повезло ему с тобой.

Маша благодарно прижалась к свекрови и шепнула тихо-тихо:

– Спасибо, мама. Я тебя очень-очень люблю.

– А где внуки мои? – дрогнувшим голосом спросила Екатерина.

– Во дворе, - ответила Маша.

– Пойду к ним, - засуетилась Екатерина, открывая дверь на улицу, - а вы тут принимайтесь за стряпню, и сходите до отца, поздравьте его с днём рождения, думаю, он уже проснулся.

– Её словно подменили? – удивилась Маша.

– Небось поссорилась с Риткой и на тебя по-другому посмотрела. Если это так, - Тоня победоносно подмигнула Маше, - то сегодня твой день, и никакая Рита тебе не помеха.

– Машенька, Тонюшка, это вы там гутарите? – послышался из комнаты слабый голос Степана.

– Пошли, поздравим его, - предложила Тоня.

Маша прихватила подарок для свёкра и прошла следом за Тоней в комнату. За неделю, что она не видела отца, он ещё больше осунулся и похудел. Маша проглотила ком в горле, взяла себя в руки, и бодрым голосом объявила:

– Папа, от имени моей семьи, от Серёжи, меня и Антона, поздравляю тебя с днём рождения! Желаю тебе всего самого светлого и прекрасного, чего только можно пожелать в этот день. Но главное, пап, я желаю тебе, на радость всем нам, обязательно выздороветь. Мы все очень-очень этого желаем. И верим и ни на миг не сомневаемся в этом. Вот.

Маша присела перед отцом на корточки и протянула ему рубашку.

– Что это? – слабым голосом спросил Степан.

– Рубашку тебе купила, - расплакалась вдруг Маша.

– А чего тогда плачешь после таких слов? – Степан, собрав всю свою силу, попытался приподняться с постели.

– Так это я так, - сквозь слёзы улыбнулась Маша.

Её душила душевная боль, человек, к которому она относилась как к родному отцу, самому близкому для неё человеку, угасал на глазах.

– Будет тебе душу-то бередить и себе и мне, - Степан слабо кашлянул, - все вы знаете, и я в первую очередь, что скоро уже отойду.

– Я бы жизнь свою отдала лишь бы ты жил, - расплакалась Маша.

– Жизнь отдать за жизнь другого человека, большой подвиг, но тебе не нужно этого делать. Всё равно дни моей жизни сочтены. Но вот для тебя я готов отдать жизнь в любой момент, и если нужно будет, я это сделаю не колеблясь.

– Это что у вас тут за разговоры с Машей на темы, кто кому жизнь готов отдать! – рассердилась Тоня. – Вы мне оставьте все эти разговорчики. Все будут жить и здравствовать. Понятно!

– Тонюшка, доченька моя, - Степан расплакался вдруг, - ты Машу-то не оставляй ни на миг одну, по-сестрински защити её, уж очень она у нас доверчивая и открытая, любой может обидеть её.

– Маша и есть для меня, как сестра, в отличие от Риты, - Тоня сердито посмотрела в сторону дверей, словно увидела призрак своей старшей сестры. – Можешь быть уверен, никому Машу в обиду не дам.

– Папа, может быть, тебе чего принести покушать? – спросила Маша.

– Не надо. Я сыт, – улыбнулся Степан.

– Скоро Серёжа придёт, - улыбнулась в ответ Маша, - а мы к тому времени на стол накроем, и будем отмечать твой день рождения.

– Когда-то я свои дни рождения отмечал ого как, - слабо пошутил Степан. – Вы бы лучше прислали ко мне моих внуков. Где они?

Маша с Тоней вышли от отца с тяжёлым сердцем. Переглянулись между собой на кухне и расплакались.

– Недолго видать протянет, совсем слаб стал, - пожаловалась Тоня.

– Смерть она ведь какая, может и отступить, если верить в хорошее, - принялась уверять Тоню Маша.

– Чистая ты душа, и рассуждения все твои, как от человека не от мира сего. Мне сегодня очень тревожно за тебя почему-то, словно грядёт что-то такое, отчего не отвертеться, и не открутиться.

– Не мели ерунды!
– рассердилась Маша. – Что со мной может случиться? Но вот об отце нам всем следовало бы подумать, чтобы не причинять ему лишней боли. Ты не знаешь, что с ним такое случилось? Он очень резко сдал за неделю.