– А что же они так? – А ты скажи им, что их обманывают, используют в своих целях американские империалисты.

Сказав это, Сидельников обошел пленных, оглядев их с ног до головы.

– Зачем ему, такому голодранцу, воевать против его же власти, власти для бедных. Он воюет с нами, а семья там, поди, с голоду пухнет.

Потом майор обратился к замершему на месте Захиду:

– Эсрари, что стоишь, переводи ему то, что я сказал.

Захид перевел слова командиром пленным. При этом выражение лица старика приняло еще более неприязненное выражение. А небритое, несчастное, испуганное лицо молодого афганца озарилось надеждой. От глаз замполита это не ускользнуло. И, вдохновившись такой переменой, он продолжил:

– И кто же им будет помогать восстановить эту разруху в стране, американцы? Эти проклятые империалисты? У них ничего кроме собственной сиюминутной выгоды и в помине в мыслях нет. Вот используют их, добьются своего и потом бросят. Их цель одна – подчинить себе народы других стран! – замполит разошелся. Потом остановился, косо посмотрел на старого афганца, на молодого и продолжил. – Зачем они этим сволочам верят, зачем, я ума не приложу? Мы ведь на стороне бедных, мы помогаем народам развиваться. Мы хотим, чтобы люди стали грамотными, получали образование. Начали понимать, где хорошее, где плохое. А американцы, якобы ратуя за сохранение народами своих традиций, стараются держать их в хаосе и в невежестве. Им это выгодно, так легче обманывать народы. Да, очнитесь вы наконец, – разозлившись, майор пошел на старика с кулаками. – Зачем тебе нужно воевать, старый ты болван!

– Их пугают, что мы у них религию отнимем, товарищ майор, – сказал Зотов. – И паранджу с их женщин снимем. Им это талдычат с утра до ночи.

– А кто талдычит, опять эти американцы, – сказал майор Сидельников разгневанно.

Майор опять подошел к пленным, вначале к старому, потом к молодому:

– Читать, писать умеешь?

Оба покачали головой, после того как Захид передал им слова майора.

– А не хочешь научиться? – спросил Сидельников заботливо молодого. – Ты ведь молодой, вся жизнь впереди. Так и проживешь свою жизнь неграмотным?

Молодой пленный молчал, виновато опустив свои темные, грустные глаза.

– Из него, может, еще что-то выйдет, а этот старик лютый негодяй, – сказал замполит Зотову, приближаясь к нему, а потом сделал Захиду знак, что это переводить не надо.

– Говорите, какие вам сказки американцы рассказывают? –продолжил допрос майор.

Захид быстро перевел вопрос замполита пленным. В ответ опять молчание.

– Есть с вами рядом американцы? Что они делают? В чем вам помогают? — спросил Зотов.

После перевода старик сказал, что никаких американцев он никогда не видел.

– За дурака держит, – сказал замполит негромко и как бы с сожалением, вытирая пот с покрасневшего лица и шеи мятым платком, который он достал из кармана. – Не знает, что наша разведка все давно сообщила, где и как с ними американские офицеры учения проводят.

Захид не понял, кому были обращены последние слова замполита, поэтому в недоумении уставился на майора.

– Переводи, переводи, – сказал майор опять нарочито спокойным тоном, который, однако, отнюдь не говорил о том, что он и в самом деле успокоился.

– Какие с вами учения проводят американские офицеры, что именно они вам поставляют из оружия? – спросил опять Зотов.

Старик опять сказал, что никаких американских офицеров и оружия никогда не видел и никогда об этом и от других не слышал.

– Все, Зотов, отправишь обоих в Кабул, когда машина туда будет. Пусть с ними там разбираются.

Замполит собрался уходить, явно огорченный молчанием пленных. Посмотрел на них еще раз и предупредил командира роты:

– Смотри только, Зотов, чтобы без глупостей. Ты взялся за допрос, сам и следи за ними как следует.

– Есть, товарищ майор, – козыряя, ответил Зотов, – при первой же оказии в Кабул доставлю их туда в целости и сохранности.

Пришел день, когда, наконец, было решено взять Захида на операцию. Вместе с другими солдатами он залез через люк в броневик, который вскоре в составе колонны взял путь в сторону предполагаемого места дислокации вражеских сил, как это сообщила разведка.

В этот же день Захид впервые принял участие в бою. Когда их колонна, состоящая из броневиков, танков, военных грузовиков, приблизилась к лесу, оттуда раздались выстрелы. В ответ солдаты батальона открыли огонь. Они старались заставить «душманов» покинуть лес, чтобы вести с ними бой на открытом месте. Те, прекрасно сознавая превосходство советских военных, старались наоборот втянуть их в глубь леса.

«Моджахеды» выпускали на батальон снаряды и стреляли из автоматов. Захид продолжал сидеть в броневике, высунув дуло своего автомата из бокового люка, и слушая гул стрельбы, становившейся все интенсивнее. Из люка броневика, развернувшегося боком в сторону леса, Захид иногда видел мелькавшие бородатые фигуры — очень подвижные и ловкие. Солдаты рядом с ним давно стреляли по этим фигурам, если кто-то из них хоть на короткое время выглядывал из-за кустов. А Захиду было страшно: он понимал, что должен стрелять по этим темным фигурам, когда они появлялись, но никак не успевал прицелиться. Водитель броневика и командир экипажа стреляли из обоих пулеметов почти беспрерывно. Пули попадали в основном в ветки, стволы деревьев. Вдруг броневик мощно дернуло, послышался громкий гул.