Существуют они и сейчас под тем же наименованием, что и пятьсот лет назад, — Messe, словом, произошедшим, как нетрудно догадаться, от мессы — католического богослужения. Заключительные слова священника «ite, Missa est» являлись в Средние века сигналом к открытию рынка, обычно расположенного на площади перед церковью.

И лейпцигская достопримечательность, любимая туристами, Auerbachs Keller — один из самых древних и легендарных ресторанов мира — также родом из Средневековья. Его открыл в 1525 году профессор медицины Генрих Штромер, родом из Ауэрбаха, что в Верхнем Пфальце. Жители Лейпцига звали профессора «доктор Ауэрбах». Видимо, врачевал он превосходно, раз сам курфюрст за хорошую службу одарил его разрешением на торговлю вином. Добрая слава докторского погребка не угасла после смерти основателя. Двумя веками позднее Auerbachs Keller так очаровал одного лейпцигского студента, что тот, повзрослев, прославил ресторанчик на весь мир. Речь идет о Иоганне Вольфганге Гёте, поместившем одну из сцен своего гениального «Фауста» в погребок Ауэрбаха. Собственно, Гёте не пришлось ничего придумывать. Легенды о посещении погребка Фаустом и Мефистофелем жили сами по себе, причем возникли они еще в XVI веке. Завсегдатаи охотно рассказывали приезжим, как доктор Фауст собственной персоной оседлал огромную бочку и проскакал на ней по лестнице к выходу. Ну, разве такое дело могло обойтись без помощи дьявола?

В память об этих неоднозначных событиях (разумеется, и о великом Гёте) перед входом в ресторан с 1913 года красуется бронзовая скульптурная группа работы Матье Молитора. Она изображает несколько удрученного Фауста в сопровождении бодрого Мефистофеля с решительно поднятой рукой.

Но «особость» Лейпцига все же не в знаменитом ресторанчике. И не в ярмарке-долгожителе. И даже не в Лейпцигской опере, открывшейся в 1693 году и являющейся одним из старейших оперных театров мира.

Этот город — узловая станция истории, на которой в разные времена происходили ключевые изменения направлений жизненных потоков не только Германии, но и всей Европы.

Что стоит даже одна знаменитая Битва народов (V"olkerschlacht bei Leipzig), произошедшая в окрестностях Лейпцига в 1813 году? Таких крупных сражений больше не происходило аж до Первой мировой войны. В нем участвовали союзные армии России, Австрии, Пруссии и Швеции. Итогом его стало низвержение Наполеона с высот его непобедимости. Великий корсиканец, завоевавший полмира, «съежился» до размеров Франции и вскоре отрекся от престола.

Как тайный знак избранности веком Просвещения, над городом возвышается башня университета — самого высокого из исторических зданий. Не ратуша и не собор, а именно университет, чьи стены собрали в себе первосортных гениев: Томас Мюнцер, Гёте, Фихте, Лейбниц, Лессинг, Ницше, Вагнер, Шуман. Приезжали сюда учиться яркие личности из других стран, например Радищев, Фонвизин или Григ.

В этом городе в 1843 году появилось первое в Германии музыкальное высшее учебное заведение — консерватория, основанная Ф. Мендельсоном.

И здесь же совсем недавно, в конце XX века, в церкви Святого Николая началась знаменитая молитва за мир. Она вылилась в многочисленные демонстрации против нарушения прав человека, охватившие всю бывшую ГДР и приведшие в итоге к объединению двух Германий.

И то, что Бах, несмотря на большие сомнения, все-таки переехал в этот город, нельзя назвать случайностью. «Цветущий и укрепленный город с университетом мировой известности» — так гласили надписи на старинных гравюрах с изображением лучших лейпцигских ландшафтов. Ко времени переезда семейства Бах город насчитывал около 30 тысяч жителей, а даже в Веймаре — относительно крупном центре уважающего себя герцогства — не более четырех тысяч.

А какой величественной выглядела, должно быть, в то время городская архитектура, состоящая из трех-, а то и четырехэтажных зданий. Небоскребы, да и только! Размахнувшиеся вширь так, что одно и то же здание могло выходить фасадами сразу на две параллельные улицы. К тому же в 1701 году городские власти установили на улицах газовые фонари и наняли целую армию фонарщиков.

Масштабность лейпцигских построек поразила в 1765 году шестнадцатилетнего Гёте. А ведь он приехал не из какой-нибудь деревни, а из Франкфурта-на-Майне — крупного торгового города.

Но самая интересная особенность «баховского» Лейпцига — полное отсутствие резиденций каких-либо правителей — очень необычна для крупного города в условиях феодальной раздробленности. Ни князя, ни герцога, ни даже маркграфа. Погоду здесь делали зажиточные бюргеры и лейпцигская духовная консистория. Лейпциг слыл гнездом ортодоксальных лютеран и одновременно являлся городом вольного студенчества, мыслителей, а также книжных и нотных издательств [17] .

Как же подходил этот город Баху с его противоречивым характером, сочетавшим в себе крайнюю набожность, живую веселость и непокорное упрямство! Лейпциг встретил его далеко не так радушно, как Кетен или даже Веймар. И в дальнейшем не особенно баловал композитора покоем, подсовывая ему всевозможные конфликты и неприятности. Но держал в себе крепко, почти тридцать лет, до самой смерти великого маэстро.

Томаскирхе, место службы Баха, славилась многовековой историей, начавшейся с 1212 года, когда на рыночной площади Лейпцига по инициативе маркграфа Дитриха фон Майссена основали монастырь августинцев и построили церковь в строгом готическом стиле. Названием она оказалась обязана любимому менестрелю маркграфа Генриху Морунгену, оставившего миру возвышенные баллады о прекрасной Даме, чью красоту он сравнивал со светом вечерней звезды, загадочностью зеркал и блеском алмазов. По легенде, именно Морунген привез из Индии мощи святого Фомы [18] , которые отдал в дар лейпцигскому монастырю. Также он пожертвовал свою пенсию, назначенную ему светлейшим покровителем. В монастыре, близ церкви Святого Фомы (Тамаскирхе), менестрель прожил свои последние годы. Там он и успокоился навеки, а место это отныне стало благодатным для музыкального творчества.