– Я вот хотел опять спросить, - заговорил он после паузы, - долго ли мне еще валяться? Очень уж надоело хворать, да и время для этого неподходящее. На фронте чересчур что-то спокойно: наверно, готовят немцы какую-нибудь пакость.

– Кто знает, - возразил Ветров, - может быть и немцам что-нибудь готовят, это вероятнее... А лежать вам недолго. Скоро ходить будете, денька через три-четыре насильно вас заставлю. Вот тогда, если откажетесь, будем крепко ругаться.

– Не откажусь...

– Посмотрим! Я к вам специально сестру приставлю... Вот Тамару. Она строгая, по-моему.

– Какая же она строгая, она добрая, - заговорил вдруг с неожиданной энергией Золотов, и Ветров понял, что больной ей симпатизирует.
– Она очень хорошая. Удивительная девушка!.. Знаете, когда ее просишь повязку поправить или подушку подвинуть поудобнее и чувствуешь, как она это ловко делает, сразу вдвое здоровее становишься. Будто свойство какое-то в руках заложено... Вон тот новенький, - Золотов показал рукой на койку с поступившим на днях больным, - все стонал сначала. А она подошла, поговорила о чем-то шопотом, поправила, что нужно, и успокоился он. Заснул даже. Что говорить, замечательная девушка! А лицо какое! Посмотришь и подумаешь сначала, что неженка. А ведь ничего подобного! За все берется, ничем не брезгует и все умеет...

– Что-то слишком вы ее хвалите, - улыбнулся Ветров, который с удовольствием слушал расточаемые Тамаре похвалы.
– Уж не влюбились ли? Смотрите, узнаю адрес той, которая вам письма пишет, да наябедничаю, и будет вам на орехи!

– Да нет же, доктор, - смутился Золотов, - не так вы меня поняли. Ну, как не хвалить, когда она заслуживает? Да и не я один. Спросите всех - то же самое скажут. Раз хороший человек, так это же сразу видно.

– Ладно, ладно, верю. Но давайте-ка на боковую. Разговоры - вещь неплохая, а спать все же нужно. Важно соблюдать режим. Через три дня, когда вы сделаете первую экскурсию до моего кабинета, я вас угощу особенными папиросами. Но это через три дня, а сейчас - тсс...
– он приложил палец к губам и вышел, пожелав Золотову спокойной ночи.

Проходя мимо сидящей за своим столом сестры, он спросил ее:

– Знаете, зачем меня звал Золотов?

– Нет, доктор.

– Вас хвалил. Понравились вы ему.

– Я очень рада...
– она опустила ресницы и слегка улыбнулась уголками тонких губ.

Этот простой ответ удовлетворил Ветрова. Он невольно сравнил ее с жеманной Катей, которая, услышав подобный отзыв, реагировала бы, вероятно, несколько иначе.

«А ведь, действительно, она славная, - подумал он, проходя в свой кабинет и садясь опять за книгу: - Как это я сразу не заметил?»

Ему не хотелось спать, и он вновь погрузился в чтение. Но на этот раз громоздкие латинские наименования перестали удерживаться в голове, и впервые ему показалась скучной его научная книжка.

– Действительно, она славная и, пожалуй, красивая, - произнес он вслух. Оттого, что эта мысль пришла к нему дважды подряд, он вдруг рассердился и придвинул книгу ближе, стараясь сосредоточиться. И словно кто-то другой опять подсказал ему новую фразу: - «Она пишет письмо другу. Пишет другу...»

– Нет, повидимому, я сегодня устал, - сказал он самому себе.

Он придвинул часы. Следя за движением секундной стрелки, привычно отыскал пульс и, считая его, думал о чем-то другом. Пульс был нормальным. Разобрав стоявшую в углу постель, он залез под одеяло, не выключая света. Тепло постели приятно убаюкивало. Он потянулся как человек, уставший за день и получивший, наконец, заслуженный отдых, и закрыл глаза.

Разбудил его настойчивый стук в дверь.

– Пожалуйста, - разрешил он, не вставая с кровати.
– В чем дело?
– спросил он вошедшую сестру.

– Поступила новая партия раненых. Сейчас идет выгрузка. Я хотела вас предупредить.

– Хорошо, спасибо. Истории болезни направляемых в наше отделение принесите мне. А потом и больных посмотрим...

От сна глаза слипались, и в них было ощущение песка. Чтобы размяться, он несколько раз присел. Запыхавшись, он почувствовал себя опять свежим и бодрым. Он уже привык приводить себя в нормальное состояние подобным способом всякий раз, когда обстоятельства требовали перерыва в отдыхе. Это случалось почти каждое дежурство. Умение быстро переключаться от отдыха к работе было необходимо. Но это не обременяло его, потому что каждый раз, когда он просыпался таким образом, его заполняло предвкушение интересного дела, своеобразный азарт борьбы, ожидание необычного.

Подойдя к столику сестры, он спросил:

– Принесли документацию?

– Да, доктор. Вот...
– она протянула ему пачку бумаг.

– Сколько человек поступило?

– К нам десять.

– Есть температурящие?

– Двое. У одного 39,6. Я снова поставила термометр.

– Хорошо.
– Ветров быстро просматривал истории болезни и откладывал их в сторону. На последней он задержался и произнес: - Открытый перелом бедра... Гм... С разможжением мягких тканей... Гм... Странно, для чего его эвакуировали? Это же нетранспортабельный больной!
– он покачал головой и вновь погрузился в чтение: - Да тут еще один диагноз: «осколочное ранение мягких тканей шеи...» Здорово его, беднягу, угостило. Интересно, кто это?.. Звание - лейтенант, должность...
– он читал историю болезни с конца и добрался до фамилии в последнюю очередь.