Шрифт:
Огромный – подобный нам – бывший Советский Союз провёл Сокращение, умерив аппетиты своих военных, а мы плетёмся где-то сзади. Тем временем, маленькая Германии и крохотная Япония, не расходующие, по сравнению с нами, почти ничего на военные нужды, опережают нас фактически в любой области. Так что же мы получили за те триллионы долларов, которые были выделены нашим Вооруженным силам за прошедшие тридцать лет? Давайте прикинем… Да, конечно, нас обеспечили истребителями и бомбардировщиками, которые не летают; мощными танками, которые не ездят; оружием, которое не стреляет… Нет, это не считается. По крайней мере, нам так говорят. Но ведь должно же быть хоть что-то, поддающееся подсчёту? Ах, да – полмиллиона тонн жизненноопасных отходов в год! Военные – самый крупный поставщик этой «продукции». Хотя, конечно, что хорошего для нас во всём этом, определить невозможно. Во всяком случае, токсичные отходы не тот товар, который можно вернуть в магазин, потребовав возврата денег, за них уплаченных…
Несомненно, эти отходы рано или поздно просочатся в почву. Сегодня четырнадцать тысяч четыреста военных полигонов уже официально признаны токсичными. Очистка их, как ожидается, обойдётся налогоплательщикам более чем в двести миллиардов долларов. Тем самым Вооружённые Силы США оказываются ведущим в нашей стране Насильником Планеты. На сегодня в прямом ведении военных находится приблизительно двадцать пять миллионов акров общественных земель, и ещё около восьми миллионов акров они «одалживают» у агентств типа Американской Службы Леса (U.S. Forest Service), которая разрешает проведение ста шестидесяти трёх военных учений в пятидесяти семи национальных лесах, включающих в себя три миллиона акров земли. Как думаете, насколько уважительно Вооруженные Силы обращаются с землёй, им доверенной?…
Представители Инженерного Корпуса армии США описывают Бассейн F колорадского Горного Массива как «регион с наиболее загрязнённой квадратной милей на планете». Тысячи животных и птиц погибли, испив здешних вод или просто тут приводнившись. Штат Невада, полигон «Браво 20» – шестьдесят четыре квадратных мили ландшафта, ставшего поистине «лунным» после пятидесяти лет артобстрелов. В 1983-1984 годах воды из Национального природного заповедника Стилуотер (Stillwater) вышли за пределы региона и смешались с химикалиями в воронках от взрывов бомб, а затем, попав опять в заказник, убили семь миллионов рыб и тысячи птиц. Двадцать три миллиона артиллерийских, танковых и минометных снарядов уничтожили девяносто квадратных миль лесов и лугов испытательного полигона Джефферсон в штате Индиана. Приблизительно полтора миллиона этих снарядов ещё не взорваны. Многие из них находятся ниже поверхности земли и их почти невозможно обнаружить. Один из экспертов заявил, что для того, чтобы дезактивировать некогда девственно-чистую почву, необходимо удалить тридцать футов грунта, используя при этом бронированные бульдозеры – слой в тридцать футов на площади в девяносто квадратных миль.
«Когда Поднебесная следует Пути, – писал Лао-цзы, – то кони – не под седлом, а унавоживают поля. Когда в Поднебесной утрачен Путь, в угодьях растят боевых скакунов.» И:
Есть у меня три драгоценности,Коих держусь, оберегая.Первая – сострадание.Вторая – умеренность.Третья – смирение.Нежен – могу быть храбрым.Во всём умерен – могу быть щедрым.Смиренный – способен искусно править.Сострадание отвергают,чтобы быть беспощадными.Умеренность отвергают,чтобы без меры тратить.Смирение отвергают,чтобы возвыситься.Это дорога к смерти.Даосский идеал состоит в том, чтобы править, «наполняя желудки и укрепляя кости», – то есть заботиться об обществе следует, начиная с низов. Сегодняшние же правители, бизнесмены и промышленники «заботятся об обществе», выделяя всё больше и больше денег и власти тем, кто наверху. И Доллар Оседает Там. Подобную ситуацию описал и Лао-цзы:
При дворе – тишь да гладь,в полях же – хаос и сорные травы.В житницах – запустение.Платья – узорного шелка,на поясах – мечи остры,едой, питьём пресыщаются,живут в избытке и роскоши.Вот что – бахвальство разбоеми отрицание Дао!Пух нашёл Пятачка, и назад к Лесу в Сотню Акров они пошли к вместе.
– Пятачок, – немного помолчав, чуть застенчиво начал Пух.
– Да, Пух?
– Помнишь, я когда-то сказал, что должен сочинить Хвалебную Песню Пуха Сам-Знаешь-О-Чём?
– Ой, Пух, – сказал Пятачок, чуть порозовев вокруг носа. – Неужто она уже…
– Она уже написана, Пятачок.
Румянец медленно перебрался с носа Пятачка на его ушки, и разлёгся там.
– Уже, Пух? – немного хрипловато переспросил он. – А… а… а когда же будет?… Ты имеешь ввиду, что она уже совсем-совсем написана?
– Да, Пятачок.
Кончики ушей Пятачка вдруг вспыхнули ярко-красным, и он попытался что-то сказать, но даже после того, как он раз или два кашлянул, ничего не вышло. Потому Пух продолжил.
– В ней семь куплетов.
– Семь? – как можно небрежней сказал Пятачок.
– Кхм, – сказал писклявый голосок.
– О, Пятачок?
– Ага. Ты не видел Пуха?
– Давно уже не видел… Но, раз уж ты здесь, я хотел бы спросить тебя кое о чём… Как у тебя дела?
– Просто замечательно, – ответил он. – Вчера два человека попросили у меня автограф.
– Ух ты. Тогда это должно было попасть и в новости.
– Да. Это в самом деле было просто что-то захватывающее…
– А как твои отношения с Иа?
– Даже и не знаю… – сказал Пятачок, – Мы с ним давненько не виделись.
– Ну, это само по себе уже неплохо. Извини меня. Бедный старина Иа… Мне надо быть более терпимым.
– Да, у него хватает поводов для волнений, – сказал Пятачок. – Это такая печальная штука, быть Иа…
– У всех у нас хватает поводов… – сказал я. – Ты сам был склонен немного поволноваться. Но, не взирая на все поводы для волнений, ты что-то предпринимал. В этом разница между тобою и Иа. Ну, во всяком случае, одно из различий.