— Знакомые приходят к тебе после выхода в отставку?

— Не совсем так. У меня не благотворительная организация для измочаленных государством оперативников. Я приглядываюсь к людям. Если интересуются работой на меня, вхожу с ними в контакт. Большинство из них совершенно нормальные ребята. Смена деятельности для них — всего лишь переход от одного компьютера к другому.

Элизабет захлопнула папку и отодвинула от себя. Куинлан с тревогой глянул ей в глаза.

— Разве ты не собираешься все это прочитать?

— Нет. Мне не нужны подробности твоей секретной деятельности. Хватило краткого знакомства.

Том откинулся на стуле и глубоко вздохнул.

— Ладно. Я сделал все что мог. Не в моих силах убедить тебя в том, что никогда не начну относиться к тебе, как Ландерс. Я в этом уверен, но верить или нет — твое дело. Элизабет, сердце мое, ты выйдешь за меня замуж?

Она ничего не могла поделать. Понятно, что женщине полагается иначе отвечать на предложение руки и сердца, но из всех добрых намерений Тома Куинлана настолько явно выглядывали уши настырности, что она не сдержала смех. Вероятно, до конца дней ей суждено слышать этот вопрос снова и снова, пока от давления не сойдет с ума или пока не даст правильный ответ. Но вместо того, чтобы чувствовать себя преследуемой, как было совсем недавно, у Элизабет появилась уверенность, что на него можно положиться. Те папки значили гораздо больше, чем информация в них. Не просто заполнились провалы в его биографии. Том ей полностью доверился.

Элизабет взяла себя в руки и теперь смотрела на него со всей серьезностью. Во время вынужденного пребывания взаперти в ее жизни произошло знаменательное событие: Эрик Ландерс потерял над ней власть, которая долгие годы влияла на каждый шаг Элизабет. Бесконечно долгие часы душной ночи подтолкнули ее взглянуть на случившееся другим взглядом, разобраться в себе, понять, что бывший муж продолжал удерживать ее в заточении. Элизабет опасалась жить полной жизнью. Она и сейчас боялась, но совсем другого — потерять то, что обрела. С любовью глядя на него, Элизабет размышляла, возможно ли в принципе потерять Куинлана. Наверное, да, если не оценит в полной мере его предложение. Наступило время выбора: остаться на берегу или нырнуть в омут с головой.

Том начал волноваться под молчаливым, одобряющим взглядом Элизабет.

— Замуж, говоришь? — глубоко вздохнула она. — Никакого совместного проживания? Никакого «посмотрим, как это сработает»?

— Только брак, клятва любви и верности до конца дней.

Элизабет немного нахмурилась. Этот мужчина уступчивый, как скала.

— Может статься, что твои клятвы понадобятся быстрее, чем ты думаешь, — подумала она вслух.

— Согласен, если давать их придется будущей жене. Я уже испытал на своей шкуре твои методы, — ответил Том и окинул ее голодным взглядом. Он притворно вздрогнул, потом сосредоточился и поднял правую руку. — Клянусь, что буду самым покладистым в мире мужем. Такой женщине, как ты, нужно больше свободы.

Элизабет глотнула кофе как раз в тот момент, когда он произносил свою клятву. Жидкость попала не в то горло. Бедняжке пришлось долго кашлять и хрипеть, прежде чем она смогла окинуть его недоверчивым взглядом.

— Тогда почему ты не давал мне ее раньше?

— Опасался, что, имея ее слишком много, ты меня оттолкнешь, — признался Том. Его губы сложились в полуулыбку, которая выдавала неуверенность и уязвимость. — Ты меня тоже пугала, детка. Я до смерти боялся, что ты решишь обойтись в жизни без меня.

Скрестив руки на груди, Элизабет пристально смотрела на Куинлана, отказываясь принять протянутую руку.

— Если думаешь, что обретешь в моем лице послушного раба, то глубоко ошибаешься. Я не стану убирать за тобой вещи — не переношу разбросанную по квартире грязную одежду. А еще терпеть не могу готовить.

Улыбка на лице Тома становилась все шире, пока Элизабет перечисляла, что не любит делать. Глаза засияли, но он только тихо сказал в ответ:

— Для мужчины я довольно организованный и опрятный.

— Мне недостаточно твоих слов. Знакомые песни.

— Ладно, — вздохнул он. — Запишем в наши свадебные клятвы, что я буду убирать за собой одежду, смывать в раковине волосы после бритья, возвращать на место крышку унитаза, вставать к детям…

— Детям? — мягко переспросила она.

Он выразительно выгнул бровь. Элизабет с трудом подавила улыбку. С этим человеком не соскучишься!

— Хорошо, но не больше двух.

— Двое детей будет в самый раз. Договорились?

Элизабет демонстративно задумалась, потом согласилась:

— Договорились!

И они торжественно обменялись рукопожатием.

Куинлан удовлетворенно вздохнул, затем схватил ее и буквально протащил по столу, сбив кружку с кофе на пол. Не обращая внимания на все увеличивающуюся коричневую лужу, усадил Элизабет себе на колени и целовал до тех пор, пока у той не ослабели колени. Потом поднял голову и широко улыбнулся, сверкая хитринкой в глазах:

— К твоему сведению, я всегда сумею обойти собственную охранную систему.

Элизабет заключила его лицо в ладони и поцеловала в ответ.