Все это в настоящее время уже отнюдь не фантазия и не благочестивое пожелание. При современном развитии производительных сил достаточно уже того увеличения производства, которое будет вызвано самим фактом обобществления производительных сил, достаточно одного устранения проистекающих из капиталистического способа производства затруднений и помех, расточения продуктов и средств производства, чтобы, при всеобщем участии в труде, рабочее время каждого было доведено до незначительных, по нынешним представлениям, размеров.

Точно так же уничтожение старого разделения труда отнюдь не является таким требованием, которое может быть осуществлено лишь в ущерб производительности труда. Напротив, благодаря крупной промышленности оно стало условием самого производства…

Только общество, способное установить гармоническое сочетание своих производительных сил по единому общему плану, может позволить промышленности разместиться по всей стране так, как это наиболее удобно для ее развития и сохранения, а также и для развития прочих элементов производства [759] .

Таким образом, уничтожение противоположности между городом и деревней не только возможно, – оно стало прямой необходимостью для самого промышленного производства, как и для производства сельскохозяйственного, и, сверх того, оно необходимо в интересах общественной гигиены…

Вырастив новое поколение всесторонне развитых производителей, которые понимают научные основы всего промышленного производства и каждый из которых изучил на практике целый ряд отраслей производства от начала до конца, общество тем самым создаст новую производительную силу, которая с избытком перевесит труд по перевозке сырья и топлива из более отдаленных пунктов.

Следовательно, уничтожение разрыва между городом и деревней не представляет собой утопию также и с той стороны, с которой условием его является возможно более равномерное распределение крупной промышленности по всей стране. Правда, в лице крупных городов цивилизация оставила нам такое наследие, избавиться от которого будет стоить много времени и усилий. Но они должны быть устранены – и будут устранены, хотя бы это был очень продолжительный процесс…» [760] .

Прежде чем заняться анализом этого рассуждения Энгельса об уничтожении противоположности между городом и деревней, уясним себе тот общий контекст, в котором он рассматривает данную проблему.

Энгельс исходит из более общей необходимости уничтожения старого разделения труда.

Согласно представлениям Дюринга о будущем, человечество, как и до сих пор, будет делиться на определенное число «экономических разновидностей» людей, каковыми разновидностями являются, например, «тачечники» и «архитекторы». И Энгельс саркастически замечает: «Выходит, что общество в целом должно стать господином средств производства лишь для того, чтобы каждый отдельный член общества оставался рабом своих средств производства, получив только право выбрать, какое средство производства должно порабощать его» [761] .

Пример Дюринга относительно «тачечников» и «архитекторов» Энгельс разбирал во втором отделе «Анти-Дюринга», где по этому поводу он писал: «Способу мышления образованных классов, унаследованному г-ном Дюрингом, должно, конечно, казаться чудовищным, что настанет время, когда не будет ни тачечников, ни архитекторов по профессии и когда человек, который в течение получаса давал указания как архитектор, будет затем в течение некоторого времени толкать тачку, пока не явится опять необходимость в его деятельности как архитектора. Хорош был бы социализм, увековечивающий профессиональных тачечников!» [762] .

Этот пример Энгельса особенно важен, ибо он дает наглядное представление о том, как Энгельс представлял себе результат уничтожения старого разделения труда. Однако не следует забывать, что здесь перед нами лишь наглядный пример, иллюстрация – не более. Ведь Энгельс берет пример Дюринга и на этом примере иллюстрирует свое понимание вопроса. С марксистской точки зрения Энгельса такой пример сам по себе даже не является безупречным. Ведь с точки зрения научного социализма будущее общество должно опираться на крупную промышленность, на машинное производство. Следовательно, для «тачечников» как таковых там просто не останется места.

Энгельс дает картину, которую нельзя отождествить ни с «сеансами» Фурье, ни с соответствующим представлением, которое мы встречали в «Немецкой идеологии». Ее рациональный смысл сводится к двум моментам. Во-первых, в будущем обществе люди не будут прикованы к определенным профессиям, а смогут свободно переходить от одного вида деятельности к другому. Во-вторых, люди будут развиты всесторонне и поэтому смогут легко совершать такие переходы. То и другое было прекрасно выражено в приводимом Энгельсом высказывании Маркса в «Капитале» относительно всесторонне развитого индивида, для которого различные общественные функции суть сменяющие друг друга способы жизнедеятельности [763] .