Со времени первых строителей укрепления острова Корфу не только значительно увеличились, но и усовершенствовались. В описываемое время крепость Корфу, расположенная на горе у и обнесённая (мощными гранитными стенами, считалась неприступной. Не без основания полагали, что её нельзя взять штур-\ мом, а только измором. Во всяком случае крепость Корфу, несомненно, была одной из самых сильных <в Европе. Её укрепления, высеченные в скале, с «подземельями и потайными ходами, состояли из двух крепостей (старой и новой), с фортами, расположенными так, что (неприятель, овладев одним из них, попадал лод перекрёстный обстрел остальных. В стенах крепости можно было разместить от 10 до 15 тысяч человек гарнизона. Французы сосредоточили там 3 тысячи солдат, до 650 орудий с боеприпасами и продовольствием, достаточным на полгода. , С моря Корфу защищался островом Вндо с фортом и крепостью,

имевшей 800 человек'гарнизона, и островом Лазаретто, на кото-• ром были сооружены батареи. Под стенами крепости стояли на якоре французские корабли «Женере» и «Леандр», фрегат, бриг, 6 галер и несколько других судов. Таким образом, крепость Корфу имела все шансы продержаться долгое время и дождаться прибытия помощи из Италии 33

Ушаков вынужден был отказаться от намерения быстро – взять штурмом этот последний оплот французов на Ионическом морс. Суда союзной эскадры не были еще сконцентрированы из-за операций в других местах; для десанта нехватало сухопутных сил, они подходили с большим запозданием и далеко не в том количестве, на какое рассчитывал адмирал «Если бы я имел со мной, — доносил впоследствии Ушаков Павлу, — одни только полк русского сухопутного войска, непременно надеялся бы я Корфу взять, совокупись вместе с жителями, которые только одной милости просят, чтобы. ничьих других войск, кроме наших, к этому не допускать».

Но русского полка в распоряжении Ушакова не было, и ему пришлось приступить к блокаде острова. Блокада -была начата отрядом капитана Селиванова ш 3 кораблей и 3 фрегатов. На предложение сдаться французский комендант генерал Шабо ответил категорическим отказом. 31 октября к Селивачёву прибыл на подкрепление отряд Посконина из 4 судов; неделю спустя подошёл сам адмирал. В общей сложности эокадра состояла из 12 кораблей, 11 фрегатов и мелких судов. Все-таки, этого ещё было недостаточно. Необходимо было продолжать блокаду, и притом в условиях крайне неблагоприятных. Турецкие чинов-]гикн, обязанные доставлять союзному флоту продовольствие, бездействовали, и на судах остро чувствовался недостаток в съестных припасах; вследствие скудного питания и трудных работ среди команд начались тяжёлые заболевания.

Настроение населения с прибытием албанцев, всячески притеснявших и грабивших их, несмотря на противодействие со стороны русских, переменилось настолько, что стало заметно даже охлаждение к самому Ушакову. А между тем совсем ещё недавно он писал императору: «Жители острова Корфу к нам, или вернее. ко мне преданы и будут со мною действовать против французов». Теперь же население подчас просто отказывалось помогать русским. ^

Ушакову пришлось отказаться и от мысли овладеть предварительно островом В и до. «Я желал, — сообщал он Павлу в сеоедине декабря 1798 г.,—иаипервее взять штурмом укреплённый многими батареями остров Видо, но почёл необходимой надобностью оставить сиый на время, чтобы обратить солдатскую команду для защищеотия жителей от нападения французов, к пресечению грабежа и заготовления провианту в крепость». 34

В таких обстоятельствах среди командного состава начали было поговаривать о том, что нс лучше ли будет прекратить блокаду острова до тёплого времени. Но адмирал тотчас же пресок -подобные рассуждения. Он понимал, что прекращение блокады пойдёт на пользу только неприятелю, который за зиму успеет получить подкрепления из Италии. Несмотря на многочисленные трудности, Ушаков неуклонно шёл намеченным им путём, ни минуты не сомневаясь в стойкости н преданности своих матросов и солдат; только твёрдая воля Ушакова и уверенность <в полном повиновении подчинённых могли устоять против тяжких испытаний. И действительно, вера в русского человека, в его самоотверженность и преданность долгу, как всегда, не обманула его. «Наши служители, — писал позднее, в марте 1799 г., Ушаков русскому послу в Константинополе Томаре, — от ревности своей и желая угодить мне, оказывали на батареях необыкновенную деятельность; они работали а дождь, в мокроту, в слякоть, или же обмороженными, в грязи, но всё терпеливо сносили и с великой ревностью старались».

А между тем эти доблестные соратники Ушакова, в течение многих недель страдая от холода и голода, не могли нз-за недостатка в снарядах даже обстреливать вражескую крепость. «Недостатки наши, — писал Ушаков в том же письме к Томаре, — бывшие при осаде Корфу, во всём были беспредельны, даже выстрелы пушечные необходимо было беречь для сильной ? « решительной атаки, по сему с прежних батарей всегда стре

лять я запрещал и не мог постоянно наносить желаемого вреда неприятелю». Нехватало также денег и продовольствия. «Офицеры и служители, — сообщал тогда же Ушаков, — за долгое время вовсе не получают жалованья к никакого- довольствия; по неимению припасов, невозможно приступить к исправлению кораблей, и прочие разные обстоятельства повергают меня в великое уныние, и даже в совершенную болезнь. Из всей древней истории не знаю я и не нахожу примеров, чтобы когда какой флот мог находиться в отдалённости без всяких снабжений и з такой кр-айности, в какой мы теперь находимся... Мы не желаем никакого награждения, лишь бы только служители наши, столь верно и ревностно служащие, не были бы больны и не умирали с голоду» !.

И всё-таки настроение русского флотоводца в эти столь тяжёлые месяцы было, по крайней мере внешне, ровное, твердое, уверенное. «Адмирал,—вспоминает в своих «Записках» Ме-такса, — гордясь усердием своих моряков, доставлял им все 35

возможные случаи отличиться. Сам он действовал неусыпно, V показывал всегда одинаковое расположение духа: он был всегда весел—в трудах, как на отдыхе, между христиан и среди магометан, на батареях и в каюте своей; везде виден был откровенный, прямой и великодушный воин, хотя имел дело с искусным неприятелем, с непросвещёнными) союзниками и с коварными народами того края. Все подвиги его носили печать деятельности, усердия, твёрдости и правоты» 35.

8. ВЗЯТИЕ КОРФУ И УСТРОЙСТВО РЕСПУБЛИКИ СЕМИ ОСТРОВОВ

В конце января 1799 г. к Корфу были стянуты почти все морские силы союзников, за исключением 2 русских фрегатов и 2 турецких корветов, посланных Ушаковым с разными .поручениями. Составилась эскадра из 12 линейных кораблей, 11 фрегатов и мелких судов. Приступили к прерванным нз-за холодов осадным работам. Соорудили «а холме Пантелеймона новую батарею, вооружённую корабельными и полевыми орудиями; первые должны были действовать по самой крепости, вторые — по укреплению Сан-Сальвадор. Вскоре построили ещё одну батарею. Эти батареи причиняли большой вред французам, пытавшимся делать,вылазки, всякий раз с большим для себя уроном.