– О!
– подвёл итог Петро, - Дивись, Василь. То твой валенок вернулся.

Одним словом, и смех и грех.

Что с «лихачом» стало?

Поймали его сами водители той колонны машин, что на встречу шла, и сначала для порядку отметелили как следует, чтобы дурь и желание быстрой езды по гололёду навсегда из башки выбить, а затем передали на ближайшем милицейском посту в ласковые руки стражей дорожной законности. На посту его отметелили ещё раз, для профилактики и закрепления пройденного материала, так что когда наступило время идти ему на суд, уроки были усвоены твёрдо.

Василия, который скрючился на льду от вдруг навалившейся страшной боли в груди и спине, на попутке привезли в Магадан, где тут же был он определён в хирургическое отделение больницы. Обнаружилась трещина в грудине от страшного удара, и с ней заодно определили всезнающие эскулапы местного разлива ревматизм поясничного отдела позвоночника.

Спина и в самом деле болела так, что только морфием удавалось снять боль, и тогда Василий мог спать.

Месяц почти прокуковал он на больничной койке. Боль в груди прошла довольно быстро, а вот со спиной творилось что-то непонятное. Никаких результатов усилия эскулапов не приносили, и по-прежнему засыпал Василий только после укола морфия.

Пошел второй месяц, за ним третий, замаячил четвёртый уже, а без морфия спать не мог Василий. Да что там - спать!?
– встать на ноги не мог, сядет, бывало, с трудом на кровати и тут же валится на бок.

Держать в больнице четыре месяца больного и так ничего не вылечить? Разве можно?

Понятно, что речь уже шла о пожизненной инвалидности, и совершенно отчётливо Василию во сне его покачал головой белый лев...

Петро, когда бывал в Магадане, обязательно заскакивал проведать, а однажды принёс свежий номер газеты «Советская Колыма» со статьёй про подвиг спасших Василия водителей. Только имя и фамилия главного героя были другие. Нельзя было зека героем выставлять. Да зека и не расстроился, да никакого особенного геройства Василий за собой и не чувствовал. Само собой разумеется, что Петро в статье тоже был награждён другим именем.

А однажды тихонько открылась дверь палаты и просунулась в узкую щель голова. И сказала это просунувшаяся голова: «Кто здесь будет Бублей Василий Михайлович?»

– Я здесь буду, - отозвался Василий.

Тогда вслед за головой показался и весь посетитель с огромным свёртком в руках.

И сказал Василю,

что это он его бензовоз задком долбанул.

И просил простить, что долбанул.

И денег предлагал дать,

сколько будет Василию нужно,

и упал на колени

и заплакал, как дитя плачет,

всхлипывая горько.

Простил Василий «лихача» и никаких денег не взял.

Уже после ухода посетителя Василий обнаружил на прикроватной тумбочке свёрток, что тот принёс.

А было в свёртке: 1) икра красная, которую Василий чуть ни насильно затем раздавал всем, 2) два варёных краба, которых ели всей палатой два дня, 3) три пачки папирос, которые Василий курящим отдал, 4) два балыковых полена, которые...

Впрочем, здесь мы прерываем повествование, потому что совершенно неожиданно нагрянула в больницу - ух!
– серьёзная проверка аж из самой, из Москвы.

53-й, Как из Бубл 'e я получился Б 'y блий

Скорбный 1953-й год пришёл буднично и незаметно, как и все другие предыдущие и последующие. Но ознаменовался он событиями далеко не ординарными, а очень даже заметными.

Отец народов и Великий кормчий, во-первых, приказал долго жить, а сам отправился в тот путь, который никому не миновать, под неутешные стенания преданного и проданного им народа. Во-вторых, по сему знаменательному поводу случилась вдруг амнистия, по которой из тюрем и лагерей по всей Руси Великой вышли и невиновные, и виновные в малости, и лютые сволочи-подонки, и политические гонимые, короче, все, кто подпадал под указ по какому-то пункту.

В-третьих, самое главное, Василий под пункты амнистии подпал и, следовательно, с нетерпение ждал долгожданной воли.

Вот она и воля, наконец. Дождался! Всё перенёс, всё вытерпел, всё переборол!

Документы оформлены, паёк выписан и получен в полном объёме. (По выходе из лагеря - это просто удивительно - давались своего рода «подъёмные», сухой паёк на три дня: три банки тушёнки, три банки сгущёнки, галеты, пачка чаю, и ещё чего-то давали, только я не помню, что).

Последний, самый главный, самый вожделенный, документ осталось получить - паспорт гражданина Союза Советских Социалистических Республик. Серпастый, молоткастый... Вольного человека паспорт, а не справку, не бумажку подозрительную.