– И что вы решили?

– Я потребую точного выполнения миссии, для которой нас сюда прислали.

– А если они не захотят?

– Увидим.

– Вы воспользуетесь пулеметом Шаффера?

– Не исключено.

Она опять внимательно посмотрела на него. – Вы опасный человек, – сказала она.

– Я хочу жить в чистом мире.

– А им ваша чистота не нужна.

– Я заставлю ее принять.

Она помолчала и снова перешла в наступление:

– Я не верю в ваше бескорыстие. Признайтесь, какие подлые намерения движут вами? Зависть? Карьеризм? Ну признайтесь, что руководит вами на самом деле? Вы хотите кому-нибудь понравиться? У вас среди переселенцев родственники? Злой характер? Да?

– Не угадали.

– Не верю!

Хенрик замолчал. «Опять дала мне пощечину, – подумал он. – Боже, смилуйся над ней, сделай так, чтобы она все забыла, пусть она снова верит, пусть прошлое покажется ей сном».

Анна положила руку ему на плечо. «Этот жест, наверно, остался у нее с гимназических лет, когда кокетство еще неосознанно, обезоруживающе невинно, остался только жест, она положила руку на плечо, она сделала это бессознательно, а по моему телу прошла волна тепла, мучительная истома».

– Не делай этого, – сказала она.

– Чего? – спросил он и только потом понял, что она сказала ему «ты». «Она права, мы знакомы уже сто лет».

– Разреши им уехать, – сказала она. – Они сильнее.

Анна хотела добавить еще что-то, убедить его, но слова застряли в горле, она закашлялась. Обхватив руками голову, съежившись, она искала успокоения у него на груди. Он прижал ее к себе. От ее учащенного дыхания рубашка стала влажной. Он чувствовал, как дрожат ее плечи. Кашель постепенно утихал.

– Как хорошо, – шепнула она. Потом подняла голову, вытерла слезы. Беззвучно зашевелила губами. Быстро поцеловала его и сразу же оттолкнула.

Он остался стоять с протянутыми руками, как нищий. Она повернулась и сбежала со ступеней террасы.

– Анна! – крикнул он.

Она быстро шла среди деревьев. Он побежал за ней.

– Анна! – кричал он.

Анна не обернулась. На мгновение она погрузилась во мрак, но потом опять вышла в полосу лунного света.

– Остановись, не делай меня смешным!

Анна остановилась. Посмотрела вверх на конную статую Великого Фрица.

– Негодяй, – сказала она. Хенрик схватил ее в объятия.

– Пусти, – приказала она.

Он отступил. «Раскапризничавшаяся девчонка, черт бы ее побрал!»

– Можно, я тебя поцелую? – спросил он.

– Нет.

– Обниму тебя?

– Нет.

– Я люблю тебя. Она крикнула:

– Нет! Умоляю тебя, ни слова об этом! Нет, нет, нет!.. Потом: – Послушай, разреши им отсюда уехать. Возьми, что они тебе дают. Не будь таким гордым.

– Это бандиты.

– Я не уверена.

– Они приехали сюда, чтобы грабить.

– Пусть грабят. Нас это не касается.

– Перестань, ради бога! – воскликнул он. – Зачем ты об этом говоришь! Именно сейчас!

Она молчала.

– Пойдем ко мне, – сказал он.

– Нет.

– К Смулке бы ты пошла! – крикнул он в бешенстве.

– Не пошла бы.

– А ко мне пойдешь, – сказал он и схватил ее за руку. Она застонала:

– Отпусти, мне больно.

– Пойдем.

– Пусти.

Хенрик тянул ее, она спотыкалась, так дошли до гостиницы.

– Дурак, – говорила она. – Честный идиот. Чего ты от меня ждешь? Невинного чувства? Ангельского тела? Это ушат с помоями, дурачок. Клоака! Пусти меня, я пойду сама!

Он отпустил руку Анны, и она начала растирать ее, морщась от боли. У входа в отель они остановились. Анна подошла к нему:

– Сказать, какая такса была у меня в лагере?

Он отпрянул.

– Сказать? – наступала она.

– Нет.

– Я могу ее тебе назвать.

– Нет!

– Ну тогда заткнись, и чтобы я не слышала ни одного благородного слова!

Да, теперь он все понял. Но внутренне противился этому. То, что она ему сообщила, не имело значения. Он хотел ее утешить, но в ее глазах не было слез.

– Пани Анна… – начал он. Возвращение к «пани» было таким же неожиданным, как недавний переход на «ты».

Скрипнули массивные петли, в портале отеля стоял слегка сгорбленный Шаффер.

– Какая чудесная ночь, пан профессор, – сказал он. – Я не удивляюсь, что вы не спите, это потому, что у вас романтическая душа. Остальные давно легли и храпят вовсю, в коридорах ни одной живой души, темно и тихо, я не слышал никаких подозрительных звуков, за исключением одного номера, в котором орал тот невысокий, гладко причесанный пан. Я вам не мешаю? Можете не отвечать, я догадываюсь, что мешаю, так же, как и эта луна, пани такая красивая, пана тоже бог не обидел, но представьте себе, пан профессор, что за многие месяцы это первая ночь, когда я нахожусь в обществе людей, да еще таких высокообразованных. Не выпить ли нам по этому случаю? У меня большое желание, но я хотел бы наконец выпить в компании интеллигентных людей.