Но зеркало, наклоненное под острым углом вниз, отражало лишь собственное лицо Джага.

Подбегая к машине, он так же безуспешно пытался заглянуть в кабину через лобовое стекло, но из-за зеркального эффекта при вечернем солнце что-либо увидеть через окно было невозможно.

Не желая больше ждать, Джаг глубоко вздохнул, бросился к двери и распахнул ее настежь с такой силой, что две ограничивавшие ход кожаные полоски лопнули, как прогнившие тряпочки.

Ничем не фиксируемая дверца жестко ударилась о капот, отколов чешую краски размером с ладонь и одним ударом испортив внешний вид автомобиля, блестевшего, как новенькая монета.

— Ты приносишь больше бедствий, чем Осадки, — заметил подбежавший Кавендиш.

Кивнув в сторону кабины, он добавил:

— К счастью, этот тебе не сможет предъявить счет…

Джаг уже направил ствол своего винчестера на мужчину, который, вне всякого сомнения, был владельцем грузовика. Он застыл за рулем, откинувшись на спинку сиденья; голова была повернута направо, демонстрируя жирный затылок, усыпанный черными точками. В его животе торчала ручка ножа, вырезанного из клыка моржа.

— Никакой опасности, да? — ухмыльнулся разведчик. — Птички поют…

— Для нас — никакой, — уточнил Джаг.

Не такой доверчивый, как товарищ, Кавендиш окинул окрестности внимательным взглядом, с подозрением изучая густую листву. С его точки зрения, тесак оказался здесь не случайно. Тот, кто вонзил его в живот водителя, вполне мог прятаться где-то поблизости.

Сжимая в руке револьвер, разведчик проскользнул к заднему борту грузовика и приподнял брезент, укрывавший кузов.

А Джаг, продолжая стоять рядом с кабиной, вдруг отпрянул назад, потому что тело незнакомца начало медленно соскальзывать с сиденья. Труп задел подножку и тяжело упал на землю.

Машинально склонившись над ним, Джаг внимательно осмотрел тело.

Это был невысокого роста мужчина с лысым черепом, одетый в комбинезон из голубой ткани.

Джаг с недоумением отметил, что на одной ноге нет ботинка.

И пристальней вглядевшись в лицо, он увидел на ноздрях носа незнакомца странные, овальной формы отметины, а потом… понял, что мужчина еще дышит.

Осторожно приподняв его голову, Джаг оказался совсем близко и смог разглядеть, как на губах умирающего пузырилась кровь. Человек приподнял веки и, уставившись на Джага безумными глазами, выдавил из себя.

— Не ходите туда…

Джагу не раз приходилось видеть страх в глазах мужчин, но с таким выражением ужаса он встретился впервые.

Ничего не поняв, Джаг нахмурил брови, еще ниже наклонился к лицу мужчины, словно прося его повторить сказанное.

Искра отчаяния промелькнула во взгляде незнакомца, его зубы задрожали, как бока напуганного крольчонка.

— Возвращайтесь назад, — прошептал он, опуская веки. — Бегите отсюда… Только не ходите туда…

Его голова безвольно упала набок, и он умер, выгнувшись дугой в последнем конвульсивном движении.

Выпрямившись, Джаг увидел залитый кровью пол кабины, красные капли еще падали с мокрого сиденья… Мужчина умирал от сильнейшей кровопотери… Ему удалось сбежать на автомобиле от преследователей, чтобы в итоге, полностью обескровленным и обессиленным, кончить здесь свою жизнь.

— Если ты ищешь хозяина ножа, — сказал Джаг, обращаясь к Кавендишу, — то тут его не найдешь. Трагедия разыгралась где-то в другом месте…

Разведчик по-прежнему находился у заднего борта, только спрятал оружие в кобуру. Он с подозрением рассматривал содержимое кузова грузовика и машинально поглаживал закругленные поля шляпы, как всегда делал в минуты растерянности.

— Эй, Джаг, подойди сюда!.. — секунду спустя, позвал он товарища.

Моментально оказавшись рядом, Джаг заглянул в кузов. Он увидел гору деревянных вывесок и табличек с шелушащейся краской, всевозможные панно с надписями: "Салун. Отель. Оружейная мастерская. Тюрьма…". Он насчитал несколько кресел-качалок, вся мебель была колченогой, потускневшие зеркала разбитыми.

Запустив руку в этот странный хлам, Джаг вытащил деревянную табличку, на которой дегтем были выведены большие буквы: "Маршал-Ферран".

— Что все это значит? — с гримасой на лице спросил он.

Кавендиш долго массировал подбородок, поскрипывая короткой седой бородой, как колосьями пшеницы.

— Должно быть, театральные декорации, — сказал он наконец. — Вероятнее всего, этот тип входил в труппу бродячих артистов, которые переезжают из города в город и зарабатывают на жизнь, развлекая придворные свиты Прокторов.

Поколебавшись секунду-другую, разведчик добавил:

— Это единственное правдоподобное объяснение. Не знаю, как иначе он мог бы заполучить этот реквизит. Ни в одном городе я не видел того, что обозначено на табличках. Весь этот хлам относится к старой истории. Это было давно, три века назад, не меньше…