– Ах, господи, какой злой женщиной она выросла, а все же чует сердце, что это моя плоть и кровь.

Старик же, сложив руки, молча молился о том, чтобы э_т_а, вон там, не оказалась его дочерью. Ундина, смертельно бледная, металась от стариков к Бертальде, от Бертальды к старикам; внезапно ее словно низвергнули с небес, что грезились ей в мечтах, в пучину ужаса и страха, какая ей и во сне не снилась.

– Да есть ли у тебя душа? Есть ли у тебя на самом деле душа, Бертальда?
– выкрикнула она в лицо разгневанной подруге, словно для того, чтобы привести ее в чувство после внезапного приступа безумия или умопомрачающего кошмара. Но когда она увидела, что исступление Бертальды все растет, когда отвергнутые родители в голос зарыдали, а все общество, споря и негодуя, разбилось на партии, она с таким сдержанным достоинством испросила позволения взять слово здесь в доме своего супруга, что все вокруг смолкли, как по мановению волшебства. Она встала во главе стола, где раньше сидела Бертальда, смиренная и вместе с тем гордая под взглядами окружающих, и обратилась к ним со следующими словами:

– О, люди, глядящие на меня с такой злобой и растерянностью, вы, так жестоко разрушившие мне праздник! О, боже, я ведь даже понятия не имела о ваших нелепых обычаях, о вашем бесчеловечном образе мыслей и, должно быть, до конца своих дней не смогу с ними смириться. Не моя вина, что я взялась за все это не с того конца, поверьте, дело только в вас, хоть вы и не желаете этого понять. Поэтому мне почти нечего сказать вам, но одно я сказать должна: я не солгала - в этом даю слово. Я не могу и не хочу приводить никаких доказательств, но слово свое я готова подтвердить клятвой. Мне сказал об этом тот, кто заманил Бертальду в воду, унес ее прочь от родителей и потом положил на пути герцога на зеленую лужайку.

– Она колдунья, - крикнула Бертальда, - ведьма, она водится со злыми духами. Она сама призналась в этом!

– Нет!
– сказала Ундина, и во взгляде ее отразилось целое небо невинности и искренности.
– Никакая я не ведьма, взгляните на меня сами!

– Ну, тогда она обманщица и хвастунья, - перебила ее Бертальда, - не смеет она утверждать, что я дочь этих простых людей. Мои светлейшие родители, прошу вас, уведите меня из этого общества, увезите меня из этого города, где все только и норовят высмеять и опозорить меня.

Но старый герцог не двинулся с места, а супруга его сказала:

– Мы должны знать, как все обстоит на самом деле. И боже меня сохрани сделать хоть шаг из этой залы, прежде чем мы не узнаем всю правду.

Тут старая рыбачка приблизилась к герцогине, низко поклонилась ей и молвила:

– Вы сняли у меня камень с души, высокая, благочестивая госпожа! Вот что я вам скажу: если эта сердитая барышня - моя дочь, у нее на спине между лопатками должно быть родимое пятно в виде фиалочки и такое же на левой ступне. Может быть, она благоволит выйти со мной из залы.

– Не стану я раздеваться перед мужичкой!
– надменно воскликнула Бертальда, повернувшись к ней спиной.

– А передо мной придется, - строго возразила герцогиня.
– Вы последуете за мной, сударыня, в соседнюю комнату, и эта славная старушка пойдет с нами.

Они скрылись втроем, а все прочие остались в зале в молчаливом ожидании. Вскоре женщины вернулись, лицо Бертальды было мертвенно бледным, а герцогиня сказала:

– Право остается правом; посему объявляю, что хозяйка этого дома сказала правду. Бертальда дочь рыбака, и это все, что вам надлежит знать.

Герцогская чета удалилась со своей приемной дочерью; рыбак и его жена по знаку герцога последовали за ними. Остальные гости разошлись в молчании или тихо перешептывались, а Ундина с рыданиями упала в объятия Хульдбранда.

Глава двенадцатая

О ТОМ, КАК ОНИ ПОКИНУЛИ ИМПЕРСКИЙ ГОРОД

Господин фон Рингштеттен, по правде сказать, предпочел бы, чтобы в этот день все сложилось по-иному; но и так, как оно вышло на самом деле, было не столь уж неприятно ему - ведь его прелестная жена показала себя такой доброй, сердечной и незлобивой.

– Если я и дал ей душу, - говорил он себе, - то она оказалась лучше, чем моя собственная.
– И с этой минуты он думал уже только об одном: как утешить плачущую Ундину и на следующий же день покинуть место, которое после сегодняшнего происшествия должно было ей опостылеть. Правда, суждения о ней были единодушны. От нее и раньше привыкли ждать всяких чудес, поэтому удивительное открытие относительно происхождения Бертальды не так уж поразило, всех, и всеобщее неодобрение обратилось именно против последней и ее необузданной выходки. Но обо всем этом рыцарь и его жена ничего не знали. К тому же и то, и другое больно задело бы Ундину, а посему лучше всего было поскорее оставить позади старые городские стены.

С первыми лучами солнца у ворот гостиницы остановилась нарядная карета для Ундины; кони Хульдбравда и его оруженосцев уже били в нетерпении копытом. Рыцарь вывел из дверей свою красавицу жену; тут дорогу им заступила молоденькая рыбачка.

– Нам нет нужды в твоем товаре, - сказал ей Хульдбранд, - мы уезжаем.

Рыбачка горько заплакала, и тут только супруги узнали в ней Бертальду. Они тотчас же вернулись с ней в дом и услыхали от нее, что герцог я герцогиня так были разгневаны ее вчерашней черствостью и резкостью, что отказали ей в своем покровительстве, оделив ее, правда, богатым приданым. Рыбак тоже был ими щедро одарен и вчера же вечером отправился с женой восвояси.