— Четыре года назад мы обнаружили, что семья Де Ланг задолжала некой семье из Сицилии. И мы думали, что они просто неудачно вложили инвестиции. Никсон и другие разработали план, чтобы не разрушить семью Де Ланг, но разоблачить их за предательство.

— И он сделал это?

— Что? — дедушка взял у меня из рук бокал и поставил его на стол.

— Разоблачил их?

— Пока нет, — дедушка вздохнул. — И чем дольше он пытается это сделать, тем больше я начинаю подозревать, что семья Абандонато могла быть с ними заодно. Но мы никогда этого не узнаем. Было много убийств, и теперь моя единственная внучка находится посереди всего этого.

Я накрыла его рукой свою.

— Дедушка, ты уже ничего не можешь изменить, — я знала, что он разозлится после моих следующих слов, но я должна была спросить. — Как я могу помочь?

— Ты уже сделала все, что от тебя требовалось. Ты отвлекла все внимание на себя. Но теперь, когда ты знаешь, кем является Никсон, ты в большой опасности. Я доверял ему, надеясь, что он будет держаться от тебя подальше. Нет, — дедушка выругался. — Нет, ты вернешься в школу, ты забудешь обо всем, что произошло, и ты забудешь об этом мальчике.

Я вздохнула. Невозможно забыть дышать, забыть о том, что у меня есть сердце, так почему же он думал, что я могу забыть Никсона?

— Я не могу, дедушка.

— Почему? — дедушка вскочил на ноги. — Что он с тобой сделал? Неужели он… — его лицо покраснело, когда он начал размахивать руками перед моим лицом.

Я усмехнулась.

— Эм, нет, он не делал… этого, — я скопировала жесты дедушки и покачала головой.

Дедушка вздохнул и рассмеялся:

— Я не знаю, почему добрый Бог оставил меня одного с девочкой. Я не думаю, что мое сердце сможет принять это. Я ложусь спать, и волнуюсь. Я ем свой завтрак, и волнуюсь. Я вижу корову, и волнуюсь.

Проглотив выступающие слезы, я выдохнула с облегчением, радуясь тому, что сейчас часть моего прежнего дедушки передо мной. Я обняла его и закрыла глаза, вдыхая этот знакомый запах.

— Дедушка, ты не можешь все контролировать.

— Я могу попробовать.

— Нет, ты умрешь от сердечного приступа, и что тогда, оставишь меня одну? Без семьи?

— Ты, как твоя бабушка, — он вздохнул. — Такая же мудрая.

Он выпустил меня из своих объятий и сделал шаг назад. У меня до сих пор был один вопрос, но я не была уверена, что хочу услышать ответ.

— Дед, — я почесала голову. — Кто главный в семье Альферо?

У дедушки на лице проступила широкая ухмылка.

— Ты спрашиваешь меня, я ли босс мафии?

Я утвердительно кивнула.

Дедушка пожал плечами и с громким смехом подошел к двери.

— Я попрошу Адриана показать тебе твою комнату, чтобы ты могла освежиться перед обедом.

Потрясающе. Нужно добавить дедушку в список тех людей, которые игнорируют мои вопросы. Я начинала осознавать, что если дедушка или Никсон не отвечали на какой-либо мой вопрос, это само по себе и было ответом. Черт. Избегание ответа — означало «да», а переход на другую тему — означало «нет».

Я вытащила свой телефон в надежде, что Никсон что-нибудь написал. Ну, хоть что-нибудь!

Одно новое сообщение.

Я быстро открыла его, увидела номер, а рядом с ним всего три слова от Никсона, которые я прочитала, шумно вдыхая воздух:

«МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ»

«ТЫ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ? НУЖНО ПОГОВОРИТЬ»— написала я в ответ.

Он ответил сразу же:

«КОНЕЧНО, ДАЙ МНЕ МИНУТУ, ЧТОБЫ НАЙТИ БРОНЕЖИЛЕТ. ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО МЕНЯ ПОДСТРЕЛИЛИ, КОГДА Я БЫЛ В ЭТОМ ДОМЕ ПАРУ ЧАСОВ НАЗАД?»

Недолго думая, я набрала его номер. И я услышала его голос.

— Трейс, — ответил он, но я прервала его.

— Пожалуйста, Никсон. Пожалуйста.

Он продолжительно и тяжело вздохнул. После последовал ряд матерных слов, и я услышала, как на заднем плане смеется Чейз.

— Дай мне час.

— Спасибо.

— Ох, и Трейс?

— Да?

— Сделай мне одолжение. Скажи своему дедушке, что ты пригласила меня, чтобы он сразу же на пороге не начал снова стрелять в меня. Ты же не хочешь, чтобы на твоих руках была невинная кровь.

— А ты такой? — прошептала я.

— Что?

— Невинный?

— Нет, — его голос дрожал. — Не с того дня, когда я родился, не с первого раза, когда мой отец поднял на меня руку, не с первого раза, как я увидел, что моя мама забивается от него в угол, и, безусловно, не с первого раза, когда я позволил себе поцеловать тебя. Нет, Трейс. Я совсем не невинный.

Молчание. Я не знала, что сказать.

Он откашлялся.

— Ты все еще хочешь, чтобы я приехал?

— Да.

— До скорой встречи, Трейс.