— Теперь мы оставим вас, леди Вам необходимо отдохнуть и немного оправиться от этого печального инцидента, — Верховный Понтифекс был сама вежливость и галантность — Обещаю вам, караульным будет преподан такой урок, который они не скоро забудут. Я вернусь, как только выслушаю до конца рассказ нашего Брата, — и он так улыбнулся женщине, что у Кейда мурашки побежали по спине.

Он не хотел верить собственным глазам, но Верховный Понтифекс, олицетворение доблести и чести Ордена улыбался женщине! Да еще как! Ни один воин не должен был так улыбаться ни одной женщине, даже если она самого благородного происхождения! Но самое ужасное, что и она улыбнулась ему в ответ. И в ее улыбке было столько кокетства и таинственности…

— Тебе лучше рассказать свою историю в моих апартаментах, — перебил мысли Кейда Верховный Понтифекс. — Комнаты леди Мойи не место для кровавых историй, — он рассеянно обвел глазами роскошное помещение, его взгляд упал на раскрытую дверь, выходившую в старый, подземный коридор. — Да, надо как можно скорее заменить этот старый, ни на что не годный замок, — рассеянно пробормотал он, и тут же обратил внимание на Фледвика, который скромно жался в сторонке в течение всего разговора. — Ты, закрой дверь и задвинь засов. Завтра мы сменим этот замок… — он повернулся к леди Мойе, — дорогая. А пока сойдет и засов. Думаю, опасность миновала, никто больше не воспользуется коридором. Надеюсь, вы не откажетесь побыть немного одна? — он рассеянно подошел к столику, пальцы автоматически нырнули в резную, инкрустированную золотом коробочку и вынули небольшую трубочку, такую же, как и у женщины в руках. Верховный поднес ее к губам.

— О, не беспокойтесь, со мной все в порядке, — с неожиданной нервозностью заверила она его. — Я не боюсь оставаться одна, если уж нахожусь под вашим покровительством. А что касается замка, вы можете заменить его, когда будет удобно. Трубка, сэр! — от ее последних слов Верховный неожиданно вздрогнул. — Это моя новая безделушка, — с нажимом произнесла она, кидая красноречивые взгляды на Кейда. — Не думаю, что она доставит вам удовольствие. Вы ведь к ней не привыкли…

Арль вынул трубку изо рта и внимательно осмотрел ее со всех сторон, словно впервые в жизни видел. Это показалось Кейду неправдоподобно наигранным. Что-то в поведении Верховного Понтифекса и леди настораживало его.

Арль швырнул трубку обратно в коробочку и захлопнул тяжелую золотую крышку.

— Странная игрушка, — произнес он с неодобрением. — Пойдем, Оружейник, — скомандовал он, поворачиваясь к Кейду. — И ты тоже, я думаю, — это уже относилось к Фледвику. Он развернулся на кованных каблуках и направился к двери.

Комната, в которую он их привел, успокоила наконец Кейда своей простотой и скромностью. Она ничем не отличалась от тех комнат в Конвенте, где ему приходилось жить. Голые стены, шкафы, стол в центре и скамьи, расположившиеся вдоль стен. По знаку Арля, Кейд сел на одну из них. Фледвик же остался стоять.

— А теперь, — сказал Верховный, опускаясь напротив, — я слушаю тебя.

Кейд начал свой рассказ. Он так часто размышлял над своими необычными приключениями, что теперь, казалось, читает наизусть выученный текст: наркотик, подмешанный в вино, старая карга, отравившая его, пленение в Саррабле, затем Болтимор, секта, спрятавшаяся под землей, разговоры и ритуалы, воздействие гипнозом и укол наркотика… Он так долго ждал возможности рассказать все это кому-нибудь, так много потратил сил, чтобы добраться сюда и остаться в живых, что теперь был даже немного разочарован. Когда он подслушивал за ширмой, когда разговаривал с девушкой, сидя в заведении хозяйки Кэннон, ему представлялось все происшедшее чем-то очень важным и тайным. Он был даже несколько удивлен, что Верховный, казалось, не проявлял совершенно никакого интереса к тому, что рассказывает Кейд. Он слушал Оружейника рассеянно, только иногда задавая вопросы или вставляя собственные комментарии:

— Сколько их там было? Да, не доброе это дело, Брат мой! Конечно, лиц тебе запомнить не удалось. А кого-нибудь из знакомых ты там не видел? — но в глазах его, как и в выражении лица, читалась явная скука. Он думал о другом. Во всем его поведении сквозило нетерпение. Ему хотелось как можно скорее закончить этот бессмысленный, наскучивший разговор, отделаться наконец от назойливого Оружейника с его подозрениями и глупыми идеями и заняться более интересными вещами. Неужели он так торопился вернуться в будуар к леди Мойе?

Однако Кейд ничего этого не замечал. Он был занят рассказом и не меньше — а может и больше — собственными мыслями, которые не давали ему покоя, он вдруг почувствовал, что врет. Врет! И кому! Главе Ордена?

Сам того не подозревая, Кейд с первых же слов своего рассказа врал, умалчивая о важных деталях. Своими недомолвками он вгонял себя все глубже в ложь и никак не мог остановиться. Он старательно упускал все, что касалось девушки, помогавшей ему бежать. Он ни словом не упомянул о ней, рассказывая только о себе. Все же остальное было абсолютной правдой, и все-таки Кейд чувствовал себя неуютно. Почему он стал врать Верховному Понтифексу ради какой-то грязной мещанки в подвязке?

Он закончил рассказ описанием своих приключений в подземном коридоре, не забыв указать, что замок на двери сумел открыть Фледвик.

— Отлично, — тут же откликнулся Верховный, поторапливая Кейда, — и что же потом?

— Потом мы вошли в комнату леди Мойи… — Кейд поперхнулся, неловко покосившись на Верховного. Однако на невозмутимом лице не отразилось ровным счетом никаких эмоций

Леди Мойя вызвала охрану… и он, Верховный Понтифекс, олицетворение гордости и славы Ордена, тут же откликнулся на ее звонок… Кейд поднял глаза на точеное, гордое пожилое лицо.