— Ты, что?! Кать! Никто тебя там не думал оставлять!
– Ее голос полный участия.
– Не веришь? Спроси у Светы.
– Легкий кивок в сторону молчаливой и притихшей подруги.
– Когда такси приехало она за тобой пошла, но ты заперлась в спальне с каким-то хмырем и кайф ловила по полной. Правда, Свет?

Я перевожу полные слез глаза на Свету. Она покраснела.

— Я стучала, Катя, но ты так стонала, что наверно не услышала.
– Отводит глаза.

— Что я делала?
– Не веря переспросила я.

— Ну, хорошо тебе было. Ты, что не помнишь?
– Встала и подталкивает, застывших девчат к выходу.
– Не чего уши развешивать! Расходимся, а то комендантша нас за выпивкой застукает и вылетим с общаги.

Я без сил опускаюсь на свою кровать. Прячу лицо в ладонях. Вот, как! Значит даже изнасилования не было и я сама…сама!

Света, закрыв за последней девушкой дверь, садится рядом со мной и обнимает за плечи.

— Правильно, поплачь. Легче станет. После первого раза всегда так противно на душе. По себе знаю. Сначала все вроде хорошо, но потом так гадко.

— Я не хотела, не хотела!
– Рыдаю я.
– Я была пьяная и мной воспользовались!

— Да, ладно тебе, Кать!
– Встала и закрыла окно Лариса.
– Подумаешь, по пьяни трахнули. В жизни бывают вещи и похуже.

— Что может быть хуже?!
– Вскричала я.
– Меня изнасиловали…- Я вся на эмоциях, мне так больно, так обидно.
– Трое мужиков! А я даже не знаю кто это был, опознать никого не смогу … Хочешь сказать, что есть еще что-то хуже?!

Повисло недолгое молчание. Первой опомнилась Лариса.

— Всего лишь…- Протянула она.
– Хреново! А ты уверена, что только трое?

— Не знаю! Может и четверо. На полу было три презерватива и я… была вся в этой гадости… - Слезы текут по моим щекам. Света крепче обнимает меня и от этого мне только хуже. Чужая жалость, особенно, по моему мнению виновников моего несчастья, делает меня совсем безутешной.

— Что совсем не можешь никого вспомнить?
– Спрашивает она.

Я молча киваю.

— А откуда такая уверенность, что вообще было изнасилование?
– Резко спрашивает Лариса.
– Что-то ты на жертву груповухи не похожа, Кать. Света присмотрись к ней. Правда, не похоже?

— У тебя там сильно болит?
– С тревогой спрашивает Света.

Я отрицательно мотаю головой.

— Саднит немножко и все.

— Надо же, как тебе везет!
– Лариса машинальным жестом, достает из пачки сигарету, но вспомнив, что в при мне курить нельзя, с психом засунула ее обратно.
– Из всех насильников тебе достались самые нежные.

Света впилась взглядом в подругу.

— Ты че заводишься? Девочку изнасиловали, а ты …

— Ты кажется говорила, что ее там никто не насиловал! Врет же она все! Сама дала, а теперь на парней напраслину возводит, чтоб белой и пушистой казаться!

— Хватит!
– Рявкает Света.
– Не видишь, что ей и так плохо! Еще ты со своим злым языком лезешь!

— А разве я что-то не то говорю?! Пусть не думает, что кто-то ей поверит, бут-то ее изнасиловали!

Никто мне не поверит. Я живу в стране, где не существует полиции нравов. Никто не поможет мне, поскольку обществом принято считать, что если девушка была пьяной и ею воспользовались, то она сама виновата. Напросилась, значит. Ни я первая, ни я последняя. Я лично знала нескольких девушек, которые лишились девственности в похожем случае. Разве, что насильник был один. Только вот, они эти девушки не переживали того, что еще довелось перенести мне. Им никто пальцем в след не тыкал, никто не смеялся, не свистел. Сначала об этом гудело все общежитие. Кто разнес новость обо мне, тайна не большая. Либо Света, либо Лариса. Обе обвиняли друг друга и клялись, что это не она, а другая. Все выходные я провела в кровати, отвернувшись к стене, чтобы не видеть ненавистного лица своей соседки. Она с таким лицемерием ругала свою подругу за длинный язык, что у меня начинало закрадываться подозрение, что все разговоры обо мне это ее рук дело. Как я раньше не замечала, не видела какая она лживая и лицемерная! Но не только об этом были мои невеселые размышления. Я серьезно обдумывала мысль бросить институт и вернуться домой, в свой родной город. О многом я думала, даже о самом страшном. Но, честно призналась себе, что силы духа не хватит и отбросила подальше такие мысли. О чем я совершенно не думала, так это о Радиме. Не было смысла. Все закончилось, едва начавшись. Это я знала точно.

В понедельник я не спешила на занятия. Вернее не спешила увидеть его. Зачем себе соль на рану лишний раз сыпать. Лариска уже вышла, а я все еще сидела на кровати. Ждала, когда стрелки на часах покажут без двух минут восемь. Этого времени мне достаточно, чтобы добежать до корпуса института. Но, конечно же, я не выдержала. Подошла к окну и быстрым взглядом окинула стоянку. Машина Радима стояла на своем месте, а он сам около нее. Один. Без Оли. Опирается о дверцу машины спиной и смотрит в сторону общежития. Словно меня ждет. Сердце мое сжимается от боли. Он ведь еще ничего не знает. Но скоро найдутся добрые люди и расскажут ему последние новости. А Радим, смотрит на часы, потом включает сигнализацию и идет в сторону учебного корпуса. Теперь можно и мне выходить.

Между парами я отсиживаюсь в дамском туалете. Выхожу с аудитории по звонку и вхожу также. Сажусь на самый дальний ряд, подальше от всех, но мне все равно видно, как все косятся на меня, оглядываются, першоптываются. Девчат понять можно. Сплетни их любимое дело. А вот от парней получать кривые ухмылки и подмигивания особенно тошно. Теперь меня заметили. Если прохожу мимо подсвистывают, останавливаются, оглядывают меня словно я стала вдруг такой интересной. С ужасом думаю, что это только начало. Вскоре захотят поближе познакомится. А что? Вдруг тоже дам. Так легко читаются их мысли, особенно на самых наглых рожах. На обед, в столовую я не пошла. Отсиделась в туалете. Да и голода я не чувствовала. Немножко поплакала, но в целом крепилась, как могла. После последнего звонка, пулей сорвалась с места и побежала в общежитие. Машина Радима еще на стоянке. Слава богу, не столкнулась с ним ни разу.