Ранним утром кампус был безлюден. Лишь красные пластиковые стаканчики на «Улице Братств» напоминали о вечеринке. Но я знала, что уже после завтрака празднование вспыхнет с новой силой и будет продолжаться вплоть до утра понедельника.

Добравшись до общежития, я открыла дверь и вошла в холл. Дежурная как-то странно уставилась на меня. Заметив свое отражение в зеркале, я покраснела: в волосах запутались сухие веточки и листья. Я бросилась к лестнице, чтобы не ждать лифта, тихо проскользнула к себе в комнату и…

— Лори, ты где пропадала? — спросила Мэри Эллен тоном, в котором смешались любопытство и осуждение.

— Извини, — промямлила я. — А у вас с Мисси и Эрин все благополучно?

— Ага, — Мэри Эллен пожала плечами. — А тебя где носило?

— Я случайно встретилась со старыми подружками — в школе вместе учились, и мы в одном месте зависли.

— Правда? — недоверчиво спросила Мэри Эллен. — И кто они?

— Девушки из сестричества, — легкомысленно ляпнула я и сразу пожалела о сказанном.

От восхищения Мэри Эллен так и взвилась.

— Старшекурсницы? Но они по идее вообще с новенькими не общаются! И что за сестричество? — заверещала она.

К счастью, из трясины я выбраться смогла. Я мысленно вернулась в день своего приезда в кампус, и в моем сознании с потрясающей ясностью вспыхнули золоченые буквы на фасадах зданий. И я выпалила первое, что пришло на ум:

— «Дельта Гамма».

Как легко я солгала!

— Я бы тебе позвонила, чтобы ты к нам присоединилась, но у меня нет твоего номера, — продолжала я.

— О… — Мэри Эллен расстроилась. — Тогда в следующий раз. А Форд с вами тусовался?

— Кто? — спросила я.

— Твой брат, — ответила Мэри Эллен и нахмурила брови.

Наверняка она решила, что я ударилась головой.

Наши новые имена звучали непривычно. Когда я их слышала, я, словно примеряла накрахмаленную и неудобную обновку. Никакого сравнения со старыми вещами, которые «притерлись» к владельцу. Я-то думала, что, став новым человеком, обрету множество перспектив. А получилось с точностью до наоборот. Вдобавок я боялась проболтаться и брякнуть какую-нибудь глупость, из-за которой вся наша зыбкая схема рухнет.

— А! — воскликнула я и заставила себя рассмеяться. — Я не выспалась, извини. Нет, мы веселились без Форда. Думаю, он с девушкой загулял. Он у нас не тихоня.

Мэри Эллен задумалась.

— А ты могла бы меня с ним свести? — промурлыкала она мечтательно.

Меня слегка ошарашил откровенный вопрос. Я-то думала, что Мэри Эллен подождет пару недель, а она рванула с места в карьер.

— С Фордом? — уточнила я.

— Да, — кивнула она. — Он тут, похоже, знает все входы и выходы, и вообще красавчик… тебе небось все об этом говорят.

— Послушай… Не хотелось бы, чтобы ты обожглась. Форд не ищет серьезных отношений.

— Ясно… — Мэри Эллен откинулась на подушки. — Может, мы придумаем план, — изрекла она.

— Не знаю, — уклончиво пробормотала я.

— А если бы ты намекнула ему, что нам будет хорошо вместе?

— Меня брат не послушается.

— Ладно. — Мэри Эллен с тоской уставилась в одну точку. — Но я не сдамся.

— А как тебе Спенсер и Клэй? — спросила я, пытаясь сменить щекотливую тему. — По-моему, крутые ребята.

— Ага, — отозвалась Мэри Эллен и свесила руку с кровати. — Поищу-ка я его в «Фейсбуке».

А я начала бороться с чувством собственника, которое зародилось во мне и уже пустило корни. Мне хотелось заявить Мэри Эллен, что у нее ничего никогда не получится с моим «братом»! Эта девушка нравилась мне все меньше. Слишком она назойливая и настырная. Однако я ругала себя за осуждение: ведь одним из главных правил христианства является терпение. Похоже, я инстинктивно вставала в боевую стойку, когда другие девицы начинали охотиться за Ксавье.

Я забралась в кровать и укрылась одеялом с головой, чтобы спрятаться от постукивания клавиш ноутбука Мэри Эллен. Решила вспоминать стихи из Библии, но одернула себя. Имела ли я теперь право искать подобных наставлений? Я ощутила чувство вины. А если я не живу по Закону Божему, то что же будет служить мне руководством? Но я не хотела противиться Ему, а лишь желала сохранить Ксавье. Вероятно, я возгордилась. Чтобы успокоиться, я принялась мысленно повторять слова гимна, который любил играть Габриэл: «Сердце сердца моего, какая б ни выпала доля, я хочу зреть Тебя, и на все Твоя воля!»