– Да. Да, мы сдаемся, – выдохнул он. Стражники охотно побросали оружие и подняли руки, бормоча благодарные молитвы Дженджу и другим богам, спасшим их от смерти. Грызы разразились криками радости и удивления.

– Сдались!

Новость распространилась по оправившейся толпе; было смятение, были крики радости и гнева, но все вытягивали шеи, чтобы увидеть, как королева Деридаля Селина элегантно помогает упавшему противнику встать и ведет его, прихрамывающего, в замок. Толпа грызов устало, неуклюже запрыгала за ними, но то и дело кто-то возбужденно подскакивал в воздух. По дороге одна грызиха остановилась, нагнулась, подняла что-то с земли и запрыгала за остальными.

Король воссоединился с семьей; были слезы и объятия. Королева и принц были напуганы, но невредимы. Когда грызы, охваченные коллективным побуждением, бросились в бой, заложников заперли в покоях, и это, конечно, спасло их. Волна гнева охватила Эрка, когда по коридорам замка известие о смерти Алекса долетело туда, где он и его друзья охраняли принца и королеву. Альбинос ощутило желание убить хуманов, но поборол его; он вытолкал всех грызов из комнаты, вышел с ними и запер дверь и только потом позволил безумию охватить его и увлечь во двор. Теперь Эрк был мертв: разрубленный мечом, он лежал на груде тел товарищей.

Плиип разыскала брата. Тот сильно хромал: удар меча отсек широкую ступню, и он неуклюже прыгал на обрубке лодыжки, поспешно перевязанной ремнями от штанов. Она налетела на него, едва не сбив с ног.

– Чис! Чис, смотри, что я нашла! – верещала она по-грызски, широко открыв глаза. Чис посмотрел, что она держала в руках: безвольное, покрытое шерстью тельце. – Это мукчи !

Да, действительно, оно было сереньким, со звездочкой на лбу – безвольное, неподвижное и окровавленное.

– Нам обязательно надо будет похоронить ее с Алексом, – печально начал Чис, но Плиип прервала его, когда крыса у нее на руке тяжело вздохнула.

– Чис, она жива! Жива!

Другие грызы обернулись посмотреть, о чем там болтает молодежь, – и увидели, услышали и поняли.

– Жива? Тогда, наверное, и он…

– Но мы видели…

– Надо найти его!

Они нашли его. Его трясли, пытались привести в себя, вытащили из лужи крови. Алекс был жив, но еле-еле.

Внизу, в замке, другие грызы, перешептываясь, наблюдали, как спорят король и молодая королева. Она настояла, чтобы открыли ворота и горожанам позволили услышать переговоры; теперь главный зал для аудиенций был полон народу – хуманов и грызов.

В коридоре наверху Плиип придумала положить мукчи на голову хозяина, как тот всегда носил ее. Там она и лежала, пока одни взяли Алекса за руки, другие – за ноги и, покачиваясь и ругаясь, отнесли его вниз, в свой импровизированный госпиталь. Другие грызы пришли за телом Флипа. Им пришлось использовать рычаг, чтобы оторвать его зубы от горла чародея; задачу осложнило еще и их нежелание дотрагиваться до страшного хумана, но в конце концов челюсти Флипа разжались. Грызы подняли тело и унесли. Верования грызов, связанные с захоронением трупов, были минимальны; обычно мертвецов хоронили в самых глубоких катакомбах, предназначенных для этих целей. Ритуалы хуманов были сложнее, и грызы знали об этом. Тело Чернана оставили там, где оно упало, и вскоре коридор остался в его полном распоряжении.

Налитые кровью остекленевшие глаза мигнули.

Алекс очнулся со знакомой головной болью; голова просто раскалывалась. По крайней мере на этот раз он не выпал из окна, да и заклинание смерти задело его только боком. Он прищурился, потом широко открыл глаза, но особой разницы не заметил. Но, однако, раз голова болит, это должно означать, что он не умер.

– Ты очнулся, – произнес голос, щебечущий голос грыза, сиплый от облегчения.

Пылинка, ощущаемая как что-то теплое на лбу, шевельнулась.

головокружение голод

– Ч-что произошло? – спросил Алекс, оглядываясь. – Почему так темно?

Тишина и слабый ветерок перед лицом в тусклой темноте. «Может быть, я умер», – подумал он внезапно. Память медленно возвращалась: сражение, Чернан, лицо, искаженное сосредоточенностью заклинания, неясное движение, потом боль, бесконечная боль.

– Я мертв? – спросил он осторожно. Чем черт не шутит. По крайней мере знакомое присутствие Пылинки утешало.

– Нет, – произнес голос, звучащий теперь немного мягче. – Но ты ослеп.

Алекс моргнул, зажмурился и снова моргнул.

– А-а. Да, наверное, – сказал он дрожащим голосом. – Кто это?

– Плиип, – сказал голос. – Сначала мы подумали, что ты умер, но я нашла твою мукчи.

– А Чер… чародей… где…

– Флип и тот второй хуман… оба были мертвы, когда мы нашли вас, – доложил голос.

Алекс попытался поднести руки к лицу, но раны болели, и он не мог двигать левой рукой. Он довольствовался тем, что прижал одну руку к глазам… глаза у него по-прежнему были, он нащупал их, нащупал полившиеся слезы – не по себе, а по Флипу, по Кэрэвану, по всем друзьям и сторонникам, по всем, кому пришлось умереть и пострадать из-за глупой игры Чернана. Мысль, что чародей мертв, не слишком утешала.