– Адвокат не нужен, – пошутил Сабо. – Эта профессия давно исчезла.

– Догадается ли он отрезать кусочек от ромба – для анализа на Земле?

– спросил Стоун.

Сабо не пришлось отвечать на этот вопрос. За него ответил шар.

Они увидели, как робот достал какой-то инструмент. Видимо, это был резак. Посыпались искры.

– Материал не поддается, – холодно сообщил электронный мозг. – Пришлите другого.

– Более совершенного нет, – ответил Сабо.

– Прекращаю, – сказал шар.

И тотчас же робот номер два убрал электрический резак.

Муратов никогда не видел работу таких машин. Ему было немного странно слушать обмен фразами и сознавать, что говорят не два человека, а человек с машиной.

– Плохо! – повторил Сабо. – Именно в том, чего не сумел понять наш разведчик, заключена тайна невидимости.

– Может быть, попробовать отрезать кусочек купола? – предложил Стоун.

Электронный мозг шара сам пришел к такому же решению. Робот направился к ближайшему куполу.

Но и здесь ничего не вышло. Материал, из которого были сделаны агрегаты базы, не поддавался.

Робот вернулся к ромбу.

Он поднял руки и положил их на его поверхность.

И снова ничего не случилось.

Резким скачком изменилась окраска экранов. Они стали чуть зеленоватыми. Ромб и стоявший возле него робот приблизились и заняли всю площадь экрана.

Потом все увидели, как потускнела, расплылась поверхность ромба и стали видны какие-то провода, рычаги, острые выступы неизвестных приборов.

Открылась внутренность ромба.

– Если это и есть электронный мозг базы, – сказал Токарев, – то при чем здесь рычаги?

– Может, это вовсе и не рычаги, – отозвался Сабо, – а только что-то похожее на них. Не забывайте, что перед вами не земная конструкция.

– Об этом забыть никак нельзя.

Робот застыл в неподвижности. Лента приемного аппарата продолжала двигаться, что указывало на продолжающуюся работу «мысли» в стеклянной «голове» кибернета.

– Схема не поддается, пришлите другого, – раздался металлический голос шара.

– Более совершенного нет, – теми же словами ответил Сабо.

Но слова «прекращаю» не последовало. Очевидно, шар не терял надежды, что его помощнику удастся все же разобраться в схеме электронного мозга базы, видимо, более сложной, чем его.

Внутренность ромба все так же держалась на экране телесвязи.

А на визуальном экране было видно, как робот номер три снова направился к спутнику. Шар не желал терять время. Поскольку от робота номер два передача информации временно прекратилась, он приказал номеру третьему начать работу.

– Похоже, что нам все же удастся исследовать базу и основательно познакомиться с ее агрегатами, – сказал Стоун. – Где же та опасность, о которой говорила нам Гианэя?

Она услышала свое имя и вопросительно посмотрела на Муратова.

Он перевел ей слова начальника экспедиции, стараясь не возбудить в ней чувство обиды на то, что ей как будто не верят.

Выслушав, Гианэя повела плечом.

– Я не знаю, в чем заключается опасность, – сказала она, – но хорошо помню слова Рийагейи. Он сказал, что если люди Земли попытаются подойти к базе, то вызовут этим катастрофу. Вот и все. Я считала своим долгом предупредить вас.

Ее слова смутили всех.

– Может быть… – начал Токарев, но Стоун перебил его.

– Гианэя могла неправильно понять Рийагейю, – сказал он. – Или, сама того не подозревая, придать его словам другой смысл. Нельзя из-за ни на чем не основанного страха упускать единственную возможность.

– Ни на чем не основанного! – сказал Токарев. – Разве так?

– Все равно! – Стоун досадливо махнул рукой. Он явно был сильно раздражен.

«Не потому ли, что чувствует свою неправоту», – подумал Муратов.

– Я согласен с Генри, – сказал Сабо. – Раз начали, надо продолжать.

Остальные промолчали.

Пока шел этот разговор, робот номер три вплотную приблизился к спутнику.

– Товарищи, смотрите! – воскликнул Муратов, указывая на телеэкран.

Но все уже увидели, одновременно с ним.

Внутри ромба возникло движение. Короткие вспышки, как стая искр, побежали по проводам, или по тому, что люди принимали за провода.

– Сигналы! – сказал Гарсиа, сидевший за пеленгатором. – Ультракороткие волны.