Ее ловкости и силе бросков никто не мог противостоять.

На Луне не было хороших спортсменов. И в ворота, охраняемые Виктором, влетело восемнадцать мячей, посланных рукой Гианэи. Ее партнеры, сразу увидевшие, какого мастера они имеют в своих рядах, всю игру строили в расчете на Гианэю, выводили ее вперед, и каждый прорыв заканчивался голом.

– С вами невозможно играть, – с досадой сказал Виктор, когда, возбужденные и усталые, они вышли из воды, – Эта игра существует на вашей родине?

– Нет, у нас не может ее быть, потому что —у нас нет мячей.

После ужина Муратов снова сидел в комнате Гиа-нэи и беседовал с ней. Она сама попросила его прийти; Казалось, после ссоры она испытывала к Виктору особую симпатию.

Он успел уже рассказать всем о своем очередном открытии, и новость никого не удивила.

– Так и должно быть, – сказал Токарев. – Тепловое инфракрасное излучение проходит сквозь ткани, и Гианэя конечно видит то, что скрыто от наших глаз. Но видит иначе, чем при отсутствии покровов. Было бы очень интересно, если бы Гианэя нарисовала в красках человека так, как она его видит.

– Да, но у нас нет красок для передачи инфракрасного цвета, – сказал Стоун. – Вполне возможно, что он воспринимается Гианэей не таким, каким мы видим его на инфракрасном экране.

В беседе Муратов попытался выяснить этот вопрос.

– Право не знаю, как вам объяснить, – ответила Гианэя. – Этот цвет смешивается с другими, и его трудно выделить. Потому я и рисую только карандашом. У вас нет нужных красок. Именно это и натолкнуло меня на мысль, что вы видите не так, как мы. А объяснить, как выглядит цвет, которого вы никогда не видели, невозможно.

– Значит, – сказал Муратов, – вы сразу определяете температуру тела, с одного взгляда?

– У нас нет слова «температура», и степень нагретости мы никогда не измеряем. Зачем? Это и так видно.

«Вот почему она оттолкнула термометр Янсена, – подумал Муратов. – Она не поняла, что он хочет делать».

– Скажите, когда вы подлетели к Гермесу, вы увидели, что астероид обитаем?

– Да, небесные тела таких размеров холодны. Мы заметили, что от искусственного сооружения – мы тогда не знали, что это такое, – исходит свет двух видов. Искусственный – холодный и живой – теплый. Мы поняли, что там есть живые существа, – конечно, люди.

– С вашей стороны, – сказал Муратов, обрадованный подвернувшейся возможностью выяснить еще что-нибудь, – было все же рискованно высаживаться из корабля без запаса воздуха. – Это была ошибка. Но мы очень нервничали.

– Зачем вы покинули корабль? – в упор спросил Муратов.

Гианэя долго молчала, словно обдумывая, что ответить.

– Не сердитесь, – сказала она наконец. – Но мне не хотелось бы отвечать вам на этот вопрос.

Муратов был глубоко разочарован, но ничем не показал этого.

– Тогда, конечно, не надо, – сказал он. – Я спросил случайно.

– Зачем вы говорите неправду? – мягко сказала Гианэя, дотрагиваясь до его руки. – Вы очень хотите это узнать и спросили не случайно. Но поверьте, Виктор, вы это узнаете. Но не сейчас. Я не могу.

Она произнесла «не могу» с таким очевидным отчаянием, что Муратову стало жаль ее.

– Не думайте об этом, Гианэя, – сказал он. – Вас никто ни к чему не принуждает. Поступайте, как находите нужным. Конечно, вы правы, и нам очень интересно многое узнать у вас. Скажете, когда захотите. И простите меня за нескромное любопытство.

Снова он увидел слезы на ее глазах.

– Вы очень хорошие люди, – тихо сказала Гианэя. – И я начинаю любить вас.

«Начинает через полтора года», – невольно подумал Муратов.

На следующее утро те же четыре вездехода, с тем же экипажем, снова вышли из гаража и направились на этот раз в восточную сторону.

Уверенность в успехе сильно возросла. Муратову удалось накануне перевести беседу на Рийагейю. И Гианэя вспомнила подробности слышанного ею на борту звездолета разговора. Из этих подробностей вытекало, что база может находиться только внутри кратера Тихо, у подножия горного хребта, с северной стороны.

Муратов не пытался, а Гианэя не проявляла инициативы говорить о самом Рийагейе как о человеке, и речь шла только о его высказываниях о Луне.

А личность Рийагейи очень интересовала «землян». Этот человек, которого никто уже никогда не увидит, играл огромную роль в событиях, связанных с Гианэей и спутниками-разведчиками. Его воля изменила весь ход этих событий.

– Нарисуйте его портрет, – попросил Муратов. – Мы хотим видеть черты его лица.

– Лично вам, – с улыбкой ответила Гианэя, – для этого достаточно посмотреть в зеркало.