Изабелла с удивлением смотрела, как серая белка торопливо карабкается вверх по руке Одетты. Взяла желудь и устроилась у леди на плече. Глаза-бусинки с подозрением уставились на Изабеллу.

– Это ваш ручной любимец?

Леди Одетта потрепала белку по голове, но ласка зверьку, как видно, не понравилась, потому что он попытался укусить ее за палец.

– Все дамы держат ручных зверьков. Разве вы не знали?

– Я изучаю лекарское искусство, и у меня совсем не было времени интересоваться, что делают другие.

Леди Одетта одарила ее лучезарной улыбкой.

– Тогда позвольте, я обучу вас всему, леди Изабелла.

– По правде говоря, в этом нет необходимости.

Интересно, что сказали бы сестры, если бы она вернулась в аббатство Святого Иуды, завернувшись в мех горностая?

– Нет, есть. Мне велел Бушар. Потому что из-за этого дурака бейлифа мы в долгу у лорда ле Куртенем вас. Если я смогу вас хоть как-то развлечь своим и малыми познаниями, это будет, так сказать, возмещением за причиненные вам страдания.

Изабелла собиралась возразить, но передумала. Когда они с Джорданом разыщут бумаги, им нужно будет вручить драгоценный пакет прямо в руки королеве Элеоноре. Не следует делать промахи при дворе. Она выставит на посмешище себя и навлечет позор на аббатство. Если леди Одетта предлагает себя на роль наставницы, что ж, Изабелла станет прилежной ученицей.

– Как мило с вашей стороны, миледи, – сказала она. Леди Одетта сняла белку с плеча и принялась баюкать ее на руках, как будто это был ребенок. Зверек возмущенно застрекотал, но леди не обращала внимания.

– Тогда начнем с того, как вы обращаетесь к лорду ле Куртене. Ужасная развязность! Хорошо, что вас слышали только мы с Бушаром.

– Но Джордан просил…

– Миледи, ваше дело – слушать, а не спорить.

Изабелла замолчала, а леди Одетта пустилась в объяснения. Женщине нельзя называть мужчину именем, данным ему при крещении. На то есть множество причин. Речь Одетты вилась, как извилистый ручей. Правила, условности. Изабелла начала думать – не поспешила ли она, согласившись брать уроки? Разумеется, она не продала душу дьяволу, но знала – дьявол будет стоять у нее за плечами. Дьявол, пожирающий ее время.

Слишком много занятий пропустила она в аббатстве. Будь она столь же искусна, как некоторые из сестер, она бы сумела спасти жизнь вору. Они бы узнали, зачем ему кинжал. Так и теперь. Возможно, уроки леди Одетты ей еще пригодятся, когда придет время преподнести бумаги королеве. Тем более лучше думать об этом, чем беспокоиться, как проститься с Джорданом, после того как миссия будет выполнена.

С лордом ле Куртене, напомнила она себе. Да, труднее всего будет усвоить манеру обращаться к нему официально.

Клубы ладана окутали каменный гроб, в котором покоились кости Райcа. Затем отец Элуа принялся читать заупокойные молитвы над скрюченным телом, лежащим на полу перед гробом. Джордан сжал кулаки, да так, что был уверен – все в церкви слышали, как хрустнули костяшки пальцев.

Безымянный пес не заслуживал, чтобы его отпевали вместе с Райсом де Доланом. Его друг слыл человеком чести, преданным идеалам рыцарства. Тот, кто лежал бесформенной грудой на полу, был вором, и он убил бы Изабеллу, не окажись она искусным воином.

На балке потолка запела птица. Сквозь щели в тростниковой крыше струился солнечный свет. Как и все в замке, часовня нуждалась в ремонте. Следовало остаться и заняться делами. Но он обещал Изабелле, что поедет с ней в Линкольн.

Опустив голову, Джордан искоса поглядел туда, где она стояла, опустив взгляд в пол. Губы девушки двигались – она повторяла молитвы за отцом Элуа. На ней было все то же испачканное дорожное платье. Они оба не успели переменить одежду. Как только отец Элуа узнал, что прибыли лорд Уиртон с сестрой, он захотел начать заупокойную службу немедленно. И не важно, что ее платье было грязным и изорванным, – Джордан все равно не мог отвести от нее восхищенного взгляда. Восхищенного – не совсем точное слово. Изабелла никогда не стремилась вызывать восхищение. Она просто была другой, непохожей на остальных женщин.

Впрочем, это очень опасно – позволить себе так долго смотреть на Изабеллу. Кровь Христова! Он был готов уложить ее в постель, поступить бесчестно, как вор. Она рисковала ради него жизнью, а он обращался с ней, словно с продажной женщиной, созданной для удовольствия мужчин!

Для удовольствия. Он и не догадывался, сколько страсти в ней таится, пока не поцеловал ее в первый раз. А следовало бы. С тех пор как Джордан вернулся из Аквитании, он прятал чувства глубоко-глубоко в своей душе…