Обширный клан Дантонов неплохо представлял тех, кого, следуя социологическим нормам, можно назвать мелкой буржуазией. Люди, вышедшие из крестьян, они упорным трудом добывали себе место в кругу буржуазии. Словом, среди Дантонов Бальзак наверняка нашел бы прототипов своих героев, а Франция обретет в людях такого склада главную социальную опору надвигавшейся революции, которая для них-то больше всего и окажется выгодной. Конечно, Париж часто диктовал судьбу всей Франции, но в последнем счете провинция с маленькими городками, вроде родины Дантона, определяла ее. Не зря тот же Бальзак создал роман «Депутат из Арси», в котором описал довольно унылые, монотонные пейзажи Шампани, среди которых расположенный на берегу реки Арси был маленьким цветущим оазисом. Бедные почвы Шампани с ее меловыми невысокими холмами, поросшими сосной, не сулили богатых урожаев местным жителям, и только крупные денежные вложения позволяли производить здесь прославленное вино. Беднякам же приходилось тяжко, особенно тем, кто нес на себе ярмо феодальных платежей, обременявших сервов, то есть крепостных. Английский путешественник Артур Юнг — автор интересного описания предреволюционной Франции, именно здесь встретился с наиболее вопиющей нищетой. Он беседовал с крестьянкой, горько жаловавшейся ему на голод и нищету, на налоги и поборы и просившей милостыню. «По виду, — пишет Юнг, — ей можно было дать 60-70 лет. Было же ей всего 28». Только очень трудолюбивые, сильные и оборотистые, вроде Дантонов, выбивались из нищеты. Возможно, скудные природные условия этой области Франции, получившей обидное прозвище «вшивой Шампани», и толкали людей к предприимчивости, заставляя крестьян прибегать к подсобным промыслам, к домашнему труду на прядильных и ткацких станках или вязальных машинах. Здесь сама нужда объявляла приговор феодализму.

В детстве Дантон — поистине дитя природы, ибо материнский дом, хотя и считался городским, держался на подсобном хозяйстве, располагая скотным двором, где и резвился наш герой. Об этом времени он до конца дней сохранит не только воспоминания, но и наглядные свидетельства на собственной физиономии. Аппетит он пристрастился удовлетворять прямо на месте, на пастбище, высасывая молоко из вымени коров. Однажды возмущенный бык наказал наглого мальчишку, и его губы навсегда сохранят шрамы от рога. Мальчик не простил обиду и как-то попытался отомстить грубому животному. Коррида кончилась для тореадора проломленным носом. Сохранит он на лице и следы сражений со свиньями. Протекавшая у самого дома река Об стала притягивать его, и он самостоятельно научился хорошо плавать, что тогда случалось очень редко. Новое увлечение кончилось воспалением легких, а потом и оспа не прошла мимо него, дополнительно украсив его лицо своими следами.

Жоржу было три года, когда семья осиротела. Умер отец, которому исполнилось лишь сорок лет, оставив четырех девочек, мальчика и беременную жену. Вдова разрешилась мертвым ребенком. Только помощь ее брата столяра Камю и братьев покойного мужа позволила ей кое-как наладить хозяйство. Дети, особенно неугомонный Жорж, доставляли ей много хлопот. Отданные под надзор учительницы, девочки радовали послушанием, а мальчик вызывал одни огорчения отлыниванием от уроков.

Обремененная заботами вдова поэтому и приняла предложение Жана Рекордена и второй раз вышла замуж. Скромный и добрый человек заботился о падчерицах и пасынке. Но в делах ему не везло. Этот негоциант, как он себя называл, скупал по деревням пряжу и перепродавал хозяевам ткацких мануфактур. На свою беду он затем попытался завести собственную хлопкопрядильню и скоро оказался перед угрозой разорения. Дети росли, Жоржу было уже десять лет, и отчим записал его в «высшую» школу Арси. Снова неудача. Мальчишка не любил ни географии, ни истории, ни арифметики, проявив способности только в латыни. Вот тогда родственники из служителей церкви и посоветовали направить его по этому же пути.

В октябре 1779 года Жоржа лишают свободной жизни на лоне природы и высылают в Труа для учебы в Малой семинарии — пансионате, содержавшемся монахами-лазаристами. Каждое утро они отводят своих питомцев в коллеж отцов-ораторианцев. Жорж не только легко усваивает латынь, но еще и успешно овладевает итальянским и английским. Другие предметы программы интересовали его гораздо меньше, чем игра в карты, которой он тайно предавался с четырьмя товарищами. Они останутся его друзьями и сотрудниками, когда Дантона осенит слава и власть. Жюль Парэ станет министром, Эдм Круа — депутатом, Луи Беон — конституционным священником, Александр Сент-Альбен — литератором. Благодаря двум последним историки и узнают подробности детства и юности Дантона. Из их коротких, но ярких заметок станет известно, что он быстро возненавидел религиозную атмосферу Малой семинарии. Звон колокола, созывавшего к очередной молитве, приводил его в бешенство. «Он кончит звоном на моих похоронах» — возмущался Жорж, который за непокорность и отвращение к дисциплине получил прозвище Республиканец.

В конце концов он уговорил своего отчима перевести его в светский пансион, где он вздохнул свободнее, чем в духовной семинарии. Молодой, но закоренелый лентяй даже стал неожиданно одним из лучших учеников. Однако и здесь он доставляет хлопоты и огорчение своей строптивостью. Оказалось, что он не может терпеть несправедливости! Однажды в классе риторики преподаватель Беранже решил наказать друга Дантона Парэ, не выучившего урока. Если в младших классах просто секли, то в старших полагалось бить линейкой по пальцам. 16-летний Парэ восстал против наказания, не столько из-за боли, сколько из-за морального унижения. Неожиданно вскочил Дантон и разразился бурной речью против несправедливости телесных наказаний вообще: не только в школе, но и в армии или в суде. Громовая речь уже предвещала что-то грозное в будущности оратора. Во всяком случае, ректор коллежа запретил Беранже бить ученика, это принесло Жоржу почетную репутацию среди товарищей. Он не упустит использовать ее с выгодой для себя, чтобы осуществить необычную затею. В июне 1775 года предстояла коронация Людовика XVI в кафедральном соборе Реймса. Это в 28 лье (примерно 112 километров) от Труа. Проезд в почтовой карете стоит 13 су за каждое лье, за всю дорогу 18 ливров. И Дантон проводит сбор этой суммы среди своих товарищей. Дело в том, что им овладело сильнейшее искушение увидеть нового короля и торжественную церемонию. Ему удалось добраться до Реймса, и хотя без пригласительного билета в собор его не пустили, все же благодаря своему уже достаточно высокому росту он из толпы близко видел молодого короля и его ослепительную королеву…

Юношеская независимость, конечно, вызывает восторг товарищей, его красноречивые рассказы о коронации они слушают с завистью и восхищением. Даже преподаватели не решились наказать Жоржа за своеволие. Ведь ученикам как раз задано написать сочинение по поводу коронации…

И вот учеба в Труа позади. Чем же теперь займется юный Дантон? Поскольку здесь три его родственника служат по судейской части, он хочет изучить их ремесло, одновременно помогая им. Но мелкие поручения по мелким делам быстро нагоняют на него скуку. Да и город ему смертельно надоел. Конечно, это не крошечный Арси, здесь 25 тысяч жителей, древний дворец, несколько текстильных мануфактур, кварталы бедноты, где теснота, зловоние, пьянство, нищета и горе. Он мечтает о Париже — таинственном, неизвестном и прекрасном. Скоро ему 21 год, а это значит, что Жорж сможет сам решить свою судьбу.

По случаю совершеннолетия ему предлагают получить наследство от отца: долю во владении домом и землей, а также несколько тысяч ливров. Он вправе распорядиться ими в интересах своего будущего. Однако «Филатерп Рекорден» — злосчастная фирма его отчима — на грани банкротства. Под угрозой имущество матери и сестер. Дантон великодушен и щедр, хотя и беден. И он отдает свои последние деньги отчиму и матери. Зачем ему эти несколько тысяч, которые выручат других? Впереди у него Париж, а там его ждет успех, слава, богатство. Дантон твердо верит в себя, в свою счастливую звезду. Он объезжает всех многочисленных родственников, прощаясь с ними так, будто едет в Америку. Наконец объезд закончен, долг выполнен. Жорж нежно прощается с матерью и почти с пустым кошельком отправляется в неизвестность. Впереди путь в 40 лье (160 километров), отделяющих Арси от столицы.

Все происходит так, как описывается во множестве французских романов прошлого века: молодой человек из провинции, у которого много честолюбивых стремлений и ни гроша денег, приезжает в Париж, останавливается на постоялом дворе, и начинается очередная история «завоевания» Парижа…

В данном случае все так и начиналось в действительности. Дантону повезло с самого начала: кучер дилижанса оказался другом семьи и доставил его в столицу бесплатно. Это уже большая удача, поскольку денег у Дантона фактически нет. На дорогу из Арси, на которую ныне уходит два часа, тяжелому экипажу потребовался целиком весь день. Но молодой человек огромного роста и могучего телосложения не скучает. Он с любопытством взирает на сменяющиеся пейзажи и мечтает… Но вот и Париж, почтовый двор. С тощим мешком в руке Дантон разыскивает маленькую гостиницу «Черный конь». Ее хозяин — уроженец Арси, и он принимает земляков радушно, порой даже не берет ничего за ночлег. Еще более добр он на советы и наставления провинциалам, рискующим без опыта затеряться в огромном Вавилоне…