— Сейчас не важно, как я к ней отношусь, Тарджа. Она дитя демона.

— Мне все говорят об этом.

Мэнда обошла стол кругом и встала перед ним, положив руку ему на плечо.

— Ты не хочешь поговорить об этом?

— Нет, — резко ответил он, стряхивая ее руку.

— Рано или поздно придется, Тарджа. — Видно было, что его резкость причиняет ей боль. — Ты не сможешь держать эту боль в себе. Ты уже на грани истощения. Много ли пользы будет от тебя людям, если ты не сможешь мыслить здраво?

Он подавил раздражение и попытался быть вежливым. В конце концов, Мэнда была не виновата в том, что ему плохо.

— Послушай, Мэнда, я признателен тебе за заботу, но тут и вправду не о чем говорить. Спасибо тебе за еду, я обещаю, что поем сегодня.

Он улыбнулся ей, надеясь, что его улыбка не кажется ей такой же фальшивой, как ему самому, и вернулся к карте. Тарджа внимательнейшим образом разглядывал рисунок и гадал, уберется она теперь или нет.

— Гэри сказал мне, что вы с Р'шейл были любовниками, — сообщила она после нескольких минут молчания.

Тарджа ударил ладонями по столу с такой силой, что стоявший на нем поднос жалобно зазвенел. Мэнда испуганно отшатнулась от него.

— Гэри незачем лгать, Тарджа.

— Проклятие, Мэнда, это же вовсе не ваше дело!

— Так тебя тревожит именно это?

Он сделал глубокий медленный вдох, прежде чем повернуться к ней.

— Ты не поймешь.

— А ты объясни.

Тарджа изучающе посмотрел на нее, потом пожал плечами. Все равно выставить ее отсюда было бы непросто.

— Много ли он рассказал тебе?

— Достаточно.

— Тогда каких еще объяснений тебе нужно?

— Тарджа, если ты действительно ее любишь…

— Да ведь в этом-то все и дело. Я помню, как я любил Р'шейл — будто во всем мире не было ни одной другой женщины. Но эти воспоминания… они как будто не мои. Я не чувствую этого теперь, мне даже не представить себе, что я мог чувствовать такое, но я отлично все помню — все, что было.

— Ты помнишь, когда впервые понял, что любишь ее?

— С точностью до мгновения, — ответил он без колебаний. — Это случилось на винограднике под Тестрой. Только что мне хотелось задушить ее, а вот я уже ее целую.

— А ты помнишь, когда это ощущение прекратилось?

— Я просто очнулся в фургоне, полный воспоминаний, которые сначала считал пригрезившимися мне во время болезни.

— Все это очень похоже на гисы, — задумчиво проговорила она.

— На что?

— На гисы. Иначе говоря, чары.

— Опять магия? Очень интересно! — разозлился он.

— Ты знаешь, я не знаток в этих вопросах, но это кажется единственным логичным объяснением.

— Мэнда, пожалуйста, не употребляй слова «магия» и «логика» одновременно, по крайней мере при мне.

— Но они вовсе не исключают друг друга, Тарджа.

— Извини, Мэнда, но я не разделяю твоей веры во всемогущество богов. Если ты хочешь подбодрить меня, лучше подыщи какое-нибудь другое объяснение.

— Мне кажется, ты повидал уже достаточно, чтобы поверить в их могущество, Тарджа. Твоя способность не обращать внимания на то, что ты видишь своими глазами, так же нелепа, как и твое предубеждение против моей веры в богов.

У Тарджи зародилось мрачное предчувствие, что теологическая дискуссия с Мэндой добром кончиться не может.

— Даже если допустить, что такие вещи возможны, нам-то что за дело? И даже если на меня наслали эти… как ты их там называть… гисы, разве они позволили бы им развеяться?

Перед тем как ответить, Мэнда ненадолго задумалась.

— Тарджа, ты знаешь, как Р'шейл вылечила тебя?

— При помощи своей харшинской магии.

— Верно. Той самой магии, в которую ты не веришь. Но ты, наверное, не представляешь себе, как это было. Ты был одержим демонами. На время болезни они приняли форму твоей крови — вместо той, которую ты потерял во время болезни.

— Демоны? О основательницы! С чего ты взяла?

— Мне сказала Р'шейл. Она и сама не знала, как это на тебя подействует. И я думаю, что это могло разрушить гисы.

Он покачал головой и вернулся к карте. Это было слишком неправдоподобно, чтобы оказаться правдой.

— Я слышала о таком, — настаивала Мэнда. — Боги иногда насылают на человека гисы, чтобы он делал то, чего они от него хотят. Сплав демонов мог разрушить чары — поэтому ты и очнулся, уверенный, что не мог никогда чувствовать ничего подобного по отношению к Р'шейл. И поэтому же ты никогда даже не задумывался, с чего ты влюбился в нее, пока гисы действовали.