– Хоть одна разумная мысль от тебя пришла, может не все еще потеряно, - улыбнулся мой спутник и начал складывать мои вещи в мешки. – Чего разлеглась? Вставай и помогай. Женщины, это ведь все беды от вас.

Под тихое бормотанье беловолосого мы собрали мои скромные пожитки. Затем, я выставила за дверь мужчину и принялась переодеваться в походную одежду. Какая она все-таки неудобная! Эту одежду, которая была явно с чужого плеча и смотрелась на мне как мешок, принесли взамен моей старой. Что же, зато не жалко испачкать и выкинуть, хоть какой-то благой прок от нее есть.

Спустя некоторое время, мы с Гансом спустились на первый этаж. Я почему-то боялась встретить в зале направляющего, но никого из гончих, на мое счастье, там не присутствовало. Почему я не сказала охотнику про Сарена? Сама не знаю. Но колокольчики тонким звоном просили сохранить в тайне знакомство с моим врагом, и я решила их послушать.

Пока мой спутник и охранник в том же лице забирал нашу провизию у хозяина таверны, я вышла на улицу и направилась к конюшне. Каково же было мое удивление, когда я не нашла там своего Шира!

– И что все это значит? – я ворвалась обратно в постоялый дом и налетела на Ганса, намереваясь выбить из него правду о своем любимом животном и друге. – Где мой Шир?!

– Успокойся, Со… Сея, - мужчина нахмурился и так на меня взглянул, что по всему телу пробежали мурашки от страха. – Я купил тебе нового коня, Шира же оставил Ларту.

– Что?! Как ты посмел отдать в лапы этого лживого мага-недоучки моего товарища? Какого упыря, я спрашиваю?

– Не кричи, веди себя, как подобает настоящему охотнику, не позорь наше братство, прошипел беловолосый.

– Да ты вспомни себя, ты меня чуть не убил, а теперь манерам решил учить, охотник? – я почувствовала, как на глазах выступают слезы. – Зачем ты отдал Шира?

– Пошли седлать коней, нечего здесь бродячий балаган устраивать, - больше не слушая моих возгласов, этот предатель под взглядами жующего за столиками народа потащил меня, взяв под локоть, в конюшню. – Я не представлял, что из такой глупой особы, как ты, сможет получиться охотник. Как только тебе удалось запечатать безумие? Посмотри на себя, сколько можно ныть по каждому поводу и без него?

– Ганс, мой конь – это мой лучший друг. Я не смогу его заменить кем-либо другим, - прошептала я, вытирая слезы. И правда, что-то я совсем раскисла в последнее время. – Почему ты так со мной жесток?

– Жесток? Просто я умею думать головой. Ты ведь не подумала о том, как много внимания привлекает твое животное? В городе есть немало людей, которые без труда опознают в твоем скакуне ширасскую породу. А некоторые, например, направляющий гончих и его свора, узнают в Шире коня беглой преступницы Сонэи ди Эсс. Ты хочешь сдаться короне? Ответить своей головой за то, чего не совершала? – мальчишка-конюх скрылся в потоках дождя, оставив нас наедине, как только мы зашли в помещение, где располагались стойла.

Я смотрела широко открытым зеленым глазом на мужчину и понимала, как же глупо себя вела. Стало дико стыдно. Необходимость таких крайних мер была совершенно очевидна. Раньше я не показывалась в селениях на своем коне, а ведь Тисс – это город, пусть и провинциальный, но с деревней или селом не сравнить. Оставь мы Шира в конюшне – его непременно бы украли, или узнали бы во мне высокородную ди и сдали властям. В груди больно резануло, зазвенела тоскливая песня в голове. Видимо мне придется смириться и с этой потерей. Надеюсь, она окажется временной.

– Показывай моего нового коня, - вздохнула я. – На какие деньги ты его приобрел?

– Вообще, это не совсем конь. И не купил, а, можно сказать, взял в прокат на часть твоих драгоценностей, которые вернул Ларт. Он нашел их у тебя, когда принес лечиться к целителю, - Ганс прошел вглубь конюшни к самым дальним стойлам, оставив меня возмущаться в одиночестве.

– Что значит, не совсем конь? – двери последних стойл, напротив которых мы сейчас стояли, были закрыты на огромные замки.

– Сейчас увидишь, - сказал мужчина, без усилий проворачивая ключ и дергая за массивные ручки.

Я сняла маску и открыла левый глаз. Сквозь сумрак помещения стали гораздо четче видны очертания предметов. Но меня удивило больше не это, а тишина, свалившаяся на плечи. Затихли ездовые животные в конюшне, стих барабанящий по крыше дождь, ни скрипа, ни шороха – все звуки куда-то исчезли.