– Да, – вздохнула Клара, – придется отложить. Но мы вернемся сюда. Мы так будем упрашивать маму, что она позволит нам вернуться. А пока, Рэчел, надо поговорить с Волосяной Головой и с его семейством об этих птицах. Австралийцы, кочующие по пустыне, должны часто встречать их.

– На этот раз твоя мысль справедлива, Клара, – одобрила подругу мисс Оинз. – Они в самом деле должны знать этих птиц. Пойдем, мы еще успеем расспросить их.

Австралийская семья все еще наслаждалась жареным кенгуру, поглощая мясо. Клара постаралась объяснить Волосяной Голове, что она хочет, но тот не понимал ее. К счастью, Рэчел вспомнила, как туземцы называют этих птиц, и сказала:

– Мисс Клара вас спрашивает, встречали ли вы когда-нибудь коури?

– Коури! – повторили, как эхо, австралиец и его дети.

Тотчас они знаками и ужимками подтвердили, что эта птица им знакома. Старший мальчик подражал крику хламид, когда они в испуге улетают, показал, как они захватывают носом маленькие раковины или блестящие камни.

Волосяная Голова объяснил, что он часто встречал беседки любопытных птиц, ловил этих изящных архитекторов и находит, что их мясо имеет восхитительный вкус.

Рэчел чуть было не прибила его, узнав о таких варварских поступках, однако вовремя удержалась и спросила, не видел ли он поблизости беседок этих птиц. Австралийцы посовещались между собой, после чего глава семейства объявил, что давно уже ни он, и ни члены его семьи не встречали беседок, что птицы строят свои жилища в самых отдаленных местах, и что, хотя они очень вкусны, не стоит охотиться за ними.

– Все равно! – упрямо сказала Клара, забыв, что туземцы ее не понимают. – Я знаю, что здесь водятся коури. Мы с Рэчел видели их несколько минут назад. Отправляйтесь-ка вы все отыскивать эти беседки, и если найдете, приходите в Дарлинг, я дам вам хорошую награду. Чем более вы найдете беседок, тем больше будет награда.

После долгих объяснений Волосяная Голова понял наконец, о чем просит Клара, и пообещал, что будет искать беседки коури, уничтожит их, убьет птиц и принесет их Кларе.

– Нет, нет, не то! – воскликнула девушка. – Если вы найдете эти беседки, не трогайте их, а только запомните место, где они находятся, и придите сказать мне об этом в Дарлинг... Ни в коем случае не уничтожайте беседки, иначе ничего не получите от меня, понятно?

Волосяная Голова никак не мог взять в толк, чего от него хотят. Если Клара не собиралась есть этих птиц, какая же в них надобность была? Однако он передал жене и детям желание их покровительницы, и каждый из них поспешил, как мог, дать Кларе обещание и уверить ее в своем усердии. Старший сын, которого девушки прозвали Проткнутым Носом, потому что нос его был кокетливо проткнут кусочком дерева, кричал громче всех, и видя его гибкость, проворство, неустрашимость, можно было предполагать, что он довольно искусный ловец птиц.

Когда Клара и Рэчел удостоверились, что желание их будет исполнено, простились с австралийцами и поспешили к шарабану.

Туземцев, по-видимому, встревожил их отъезд. Пока Клара, власть которой они, может быть, преувеличивали, оставалась с ними, они были совершенно спокойны, но теперь вдруг вспомнили о соседстве фермы Уокера. Волосяная Голова взял свое оружие, а его жена, разделив тушу кенгуру между детьми, оставила себе самую тяжелую часть, и они приготовились вернуться, как только путешественники уедут.

Тем не менее все семейство торжественно проводило девушек, конечно, не потому, что они имели хоть малейшее представление о вежливости, а в надежде получить еще какой-нибудь подарок. И действительно, Клара выпросила остаток провизии у матери, и эта щедрость была принята с восторгом.

Клара поручила своих протеже Уокеру, попросив, чтобы их не обижали, когда они будут приходить к ручью. Фермер, несмотря на свой грубый характер, не устоял против просьб хорошенькой француженки.

– Да, да, мисс Бриссо, – сказал он, – будь я проклят, если забуду о том, что вы принимаете участие в этих гадких дикарях. Я поговорю с Берли, потому что он чертовски злопамятен и захочет отомстить им за сегодняшний случай.

– Если это случится, – счел своим долгом сказать Денисон, – ваша обязанность будет уведомить меня об этом как можно скорее. Я не допущу насилия над подданными королевы, черного или белого они цвета. Но почему вы сами терпите дерзости Берли? Он как будто внушает вам страх.

– Он мой пастух, – уклончиво ответил Уокер, – и мне нечего его бояться.

– Скажите, – спросил судья, понизив голос, – не бывший ли каторжник этот человек?

– Не знаю. В здешних местах не принято спрашивать людей, откуда они и чем раньше занимались. Когда Берли предложил мне свои услуги, я был здесь один, его предшественник бросил меня и отправился на эти проклятые прииски. Между нами говоря, я подозреваю, что и Берли тоже был на приисках, где ему не повезло, но я не приставал к нему с расспросами. Я его нанял за пятьдесят фунтов стерлингов в год и не могу не сказать, что пастух он хороший, у него овцы пропадают редко.

– Ладно, я соберу о нем сведения, а пока, мистер Уокер, посоветуйте вашему пастуху быть осторожнее и не слишком привлекать к себе внимание, – и с этими словами Денисон вскочил на лошадь.

Оинз и женщины простились с Уокером, Клара еще раз напомнила Волосяной Голове о его обещании, и шарабан тронулся. Когда он скрылся из виду, австралийцы были уже на другом берегу ручья.

Эта предосторожность оказалась не лишней, потому что вскоре из ворот фермы верхом на лошади выехал Берли, размахивая своим грозным бичом и как будто отыскивая на ком бы выместить обиду за свое недавнее унижение.